Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

Как опытный артиллерист, Кетлинский знал, что одно орудие на берегу можно приравнять к трем-четырем того же калибра, установленным на корабле. В Порт-Артуре японский броненосный флот с его двенадцатидюймовками за все время осады так ничего и не смог сделать с Электрическим утесом, десятидюймовые орудия которого не подпускали к себе вражеские корабли на дальность прямого выстрела. Эта же бронебашенная батарея, укрепленная в гранитном скальном массиве и охраняющая вход в Кольскую губу, будет для любого врага куда более опасным и малоуязвимым противником, чем некогда прославленная Порт-Артурская батарея.

Но контр-адмирал Кетлинский пришел сюда, на батарею своего имени, не только посмотреть, как идут строительные работы. Береговая артиллерия – это только оборона. Основной же силой Мурмана должен стать базирующийся здесь флот. Будущий Северный флот, который вот-вот должен войти в горло Кольской губы, и этого момента Кетлинский никак не хотел пропустить, несмотря на довольно мерзкую погоду и пронизывающий до костей ветер. Кроме того – Кетлинский усмехнулся, – было крайне любопытно полюбоваться на германскую эскадру адмирала Хиппера, собиравшуюся нанести в Мурманск визит вежливости. Подумать только, еще совсем недавно нельзя было и представить того, что русские и немецкие корабли встанут на одном рейде, если не как союзники, то уж точно не как враги.

Контр-адмирал Кетлинский знал, что Советская Россия с Антантой не воюет. Она только защищает себя от провокаций и вооруженных нападений. Эта позиция господина Сталина пока остается неизменной. Но также неизменным останется и стремление Британии наказать этих наглых русских, раз за разом наносящих «Владычице морей» унизительные поражения. В Европе между Россией и Антантой находится Германия, которую нынешнее положение дел больше чем устраивает, Балтика перекрыта нейтральной Данией, намертво закупорившей проливы, и опять же германским флотом. Остается только Север. Так что – контр-адмирал Кетлинский про себя усмехнулся – перебазирование основной части Балтийского флота в Мурманск – это то, что нужно. Да, совсем не дурак господин Сталин, точно не дурак.

Расцвеченные навигационными огнями корабли эскадры вынырнули из метельного мрака полярной ночи совершенно неожиданно, будто над морем вдруг раздернули занавес. Ничего не было, кроме первозданной тьмы, и вот, вдруг, из-за снежного заряда вынырнул расцвеченный огнями и сверкающий наросшей на бортах наледью головной линкор. Ярко светят боевые прожектора и трепещет на мачте линкора Андреевский флаг. Несладко пришлось в открытом море «Севастополям», очень даже несладко.

Кетлинский и сам хорошо знал – что такое северные моря. Именно он привел в апреле семнадцатого «Аскольд» из Англии, где тот находился на ремонте, в Мурманск. И хоть апрель – это не январь, команде тогда тоже пришлось немало потрудиться, скалывая намерзший на палубе и бортах лед. «Севастополям» было еще хуже. Корабли эти все-таки не океанские, низкобортные и гладкопалубные. На полном ходу, да еще в шторм, их захлестывало водой по самую носовую башню. Впрочем, как говорят, и на британских линкорах во время боя у Доггербанки расчеты тех же носовых башен работали чуть ли не по пояс в ледяной воде. Но дошли все, и дошли вполне благополучно.

Следом за «Севастополями» такой же плотной походной колонной идут германские линейные крейсера. Кетлинский поднял к глазам бинокль. Он увидел, как трепещут на мачтах черно-белые флаги Хохзеефлотте. На надстройках и бортах германцев были видны повреждения. Да, досталось им, но вышли они из схватки у Бергена победителями, сбив вековую спесь с наглых островитян. Хвастовства теперь будет – не приведи господь, или он, контр-адмирал Кетлинский, совершенно не знает немцев.

Следом за германцами идут крейсера «Баян-II» и «Адмирал Макаров». А за ними – две дивизии эсминцев типа «Новик» и прочие корабли каравана. Эсминцам в этом походе пришлось тяжелее всех. В бинокль видно, как, обвязавшись концами, матросики топорами и ломами скалывают с палуб наросший лед.

Увидев все, что он хотел увидеть, Кетлинский опустил бинокль и, тяжело опираясь на трость, заторопился по вырубленной в скалах лесенке вниз, туда, где во вдающемся в скальный массив фиордике его уже ждал небольшой разъездной катер. Все, что было нужно, он уже увидел. Теперь пора спешить – у главного артиллериста Мурмана сегодня еще много дел, и от того, что в Кольскую губу вошел долгожданный флот, их меньше не станет. Скорее, наоборот.

15 января 1918 года, вечер.

Лондон, Даунинг-стрит, 10.

Резиденция премьер-министра Англии

Присутствуют:

британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж,

глава военного кабинета лорд Альфред Милнер,

министр иностранных дел лорд Артур Бальфур,

первый лорд Адмиралтейства сэр Эрик Гиддс,

министр вооружений Уинстон Черчилль

– Джентльмены, – начал выступление Ллойд Джордж, поглаживая свои знаменитые «моржовые» усы, – должен сказать, что положение Британской империи за последний месяц снова значительно осложнилось. Я бы даже сказал, что обстановка стала весьма опасной. Не исключено, что мы можем проиграть эту так дорого нам стоящую войну. Сэр Эрик Гиддс, я вас просил выяснить – что же там случилось такое в роковом для нас бою у Бергена и почему британский флот потерял в нем все свои линейные крейсера? Ну, или почти все, если, как мне доложили, единственный уцелевший корабль эскадры – «Австралию» – проще теперь отправить на сломную верфь для разделки на металлолом, чем ремонтировать.

– Кхе, милорд, – смущенно кашлянул сэр Эрик Гиддс, – мы до сих пор не имеем о том бое никаких достоверных сведений. Известно только то, что русские первыми открыли огонь, даже не выходя на дистанцию прямой видимости. Возглавлявший эскадру линейный крейсер «Лайон» погиб в первые же минуты боя, вместе с командующим эскадрой адмиралом Пэкинхэмом и всем его штабом. Почти одновременно взлетел на воздух и следовавший за флагманом линейный крейсер «Тайгер». Хотя, по свидетельствам очевидцев с «Австралии», он не находился под непосредственным обстрелом с русских кораблей.

– Сэр Эрик, – переспросил Уинстон Черчилль, – вы сказали, что «Тайгер» взлетел на воздух? Но, черт возьми, каким образом?

– Наши специалисты, – сухо ответил первый лорд Адмиралтейства, – пришли к выводу, что тут, скорее всего, имела место трагическая случайность. Вполне очевидно, что русские линкоры стреляли с почти предельной для них дистанции. А в таком случае снаряды падают на цель по очень крутой траектории. Палубная броня линейного крейсера «Тайгер» имеет толщину всего в один дюйм. Для русского тяжелого двенадцатидюймового снаряда, даже на излете – это все равно что ничего. Один случайный снаряд, угодивший в артиллерийские погреба «Тайгера», и корабль взлетел на воздух.

– Это просто возмутительно! – гневно воскликнул Черчилль. – Наши хваленые линейные крейсера на поверку оказались жестяными лоханками, способными пойти на дно всего лишь от одного попадания вражеского снаряда. Впрочем, в настоящий момент