Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

тихо говорит Эдвард. — Но был в таком отчаянии, что хотел найти тихое место и покончить с собой. Повеситься, наглотаться таблеток, порезать вены, застрелиться… Как угодно! Мне уже было просто невыносимо! Я был на грани! На грани нервного срыва! И я с ужасом думал, что с моим другом могло бы случиться то же самое. Мысль, что я спас его чуточку успокаивала меня. Тогда я предпочел сам стать жертвой, чем позволить другу пострадать.

Тяжело дышащий Эдвард медленно переводит взгляд на Майкла, которого ничуть не трогает рассказ племянника.

— А спустя пару недель в полицию пришел дядя Майкл. Он довольно долго разговаривал с тем больным следователем. А потом ко мне подошли и сказали, что этот тип приказал привести меня в его кабинет. Я думал, что он снова начнет пытать и избивать меня. Но нет… Визит дяди в полицию стал для меня сюрпризом. Однако еще больше я был шокирован, когда следователь заявил, что дядя Майкл внес за меня огромный залог, и меня освободят. Он заставил меня подписать подписку о невыезде из страны и напомнил, что я все еще нахожусь в списке подозреваемых и окажусь за решеткой, когда состоится суд по делу об убийстве Николаса Картера. Я дал понять, что все понял, и покинул то адское место… А потом отправился домой… Будучи полудохлым… В синяках, с болями во всем теле, с расшатанной психикой и ужасными воспоминаниями… Мне понадобилось очень много времени, чтобы прекратить думать о суициде и найти в себе силы жить дальше. И я все еще живу… Хотя все те ужасные воспоминания все еще свежи в моей памяти… И я часто вижу ночные кошмары о том периоде… Да еще и потерял работу. Не потому, что сидел в тюрьме. А потому, что якобы халатно отнесся к своим обязанностям.

Эдвард нервно сглатывает и медленно выдыхает с прикрытыми глазами, довольно сильно дрожа и чувствуя, как все его тело напряжено.

— Наверное, вы спрашивайте, почему я все еще на свободе. Все просто! Дядя Майкл действительно дал тому следователю взятку за то, чтобы тот приостановил расследование. Таким образом настоящий убийца Николаса так и не ответил за это… И поскольку дело до сих пор не закрыли, то я по-прежнему нахожусь под подозрением. Под подпиской о не выезде… Не имею права покинуть Штаты… И если расследование дело возобновят, то я могу получить срок. Даже если убийцу арестуют, меня все равно будут судить. Тут уже ничего не поделаешь… Потому что я — фигурант данного дела…

Глава 105

Эдвард испуганно смотрит на Джейми, Терренса и Наталию с надеждой, что они поверят ему. И в ошарашенных глазах каждого из них мужчина может видеть огромное потрясение. Он видит, как его бывшая девушка тихонько плачет и, дрожа, закрывает рот рукой. Видит, как его старший брат качает головой с широко распахнутыми глазами. Видит, как его отец становится более мягким и начинает понимать, что к убийству его лучшего друга причастен вовсе не его сын.

— Не могу поверить… — низким голосом произносит Терренс.

— Господи, это ужасно! — с мокрыми глазами дрожащим голосом произносит Наталия.

Джейми медленно приближает к Майклу, буквально просверливая дырку во лбу старшего брата своим свирепым взглядом и крепко сжимая руки в кулаки.

— Подонок… — со злостью во взгляде шипит Джейми. — Мразь… Так значит, это ты причастен к убийству Николаса? Ты убил его? Твой дружок убил его по твоему приказу!

— Что ты несешь, полоумный! — презренно усмехается Майкл. — С дуба рухнул?

— Нет, Майкл, это ТЫ с дуба рухнул! ТЫ убил моего лучшего друга и свалил вину на моего сына! Заставил его пережить такие ужасные пытки! Меня всего трясло, пока Эдвард рассказывал о том, каким пыткам его подвергали полицейские и сокамерники! ПО ТВОЕЙ, МАТЬ ЕГО, ВИНЕ!

— Остынь, братец. Не надо так заводиться.

— Не надо мне рот затыкать! НЕ СМЕЙ! ЗАТЫКАТЬ! МНЕ РОТ! ПОНЯТНО, КОЗЕЛ?

— Да, дядя, натворили вы дел, — качает головой Терренс, скрестив руки на груди и презренно смотря на Майкла. — Как у вас только наглости хватило упрятать Эдварда за решетку, обвинив его в убийстве и позволив тем людям устраивать ему такие пытки! Мало того, что вы портили жизнь отцу, матери, мне, брату и двум невинным девушкам, так еще и совершили убийство. Вину за которое вы свалили на моего младшего брата.

— Мразь, как вам не стыдно! — возмущается Наталия. — Как вы посмели сделать такое с Эдвардом? Убили человека и свалили всю вину на него! Наверняка еще и подговорили того следователя пытать бедного парня и сделали так, чтобы его посадили в камеру к самым больным и опасным преступникам, против которых он не смог бы выстоять.

— Я НЕ ПОНИМАЮ, О ЧЕМ ВЫ ГОВОРИТЕ! — ревет Майкл и резко указывает на Эдварда. — Этот мальчишка заморочил вам голову, а вы верите ему, как наивные идиоты!

— Я заморочил? — удивляется Эдвард, тыча в себя пальцами. — Вообще-то, я рассказал правду! Вы отрицайте все, потому что не знайте, кто убил Николаса. Не знайте, что все это время настоящий убийца был рядом с вами и лизал вам задницу. Вас настроили на то, что это я убил его! Хотя это неправда! Может быть, вы и не приказывали убивать его. Но его убил именно ваш самый главный жополиз.

— Ну и что, что ты рассказал эту сказочку? — ухмыляется Майкл. — Тебе все равно никто не поверит.

— Да, а может, вы позовете сюда своего любимого Эрика и спросите у него, что произошло девятнадцатого января две тысячи десятого года? Странно, что этот козел, который так вас обожает, не рассказал вам о том, как безжалостно избивал Николаса, а потом два раза выстрелил в него.

— Прекрати уже отрицать вину и морочить всем голову, Эдвард. Ты — убийца! Можешь в любой момент оказаться за решеткой снова, пойти под суд и получить свое наказание. Может, за то, что ты проявил такую неслыханную жестокость, тебе вообще определят высшую меру наказания. И лично я бы с радостью сделал все, чтобы ты уж точно получил ее.

— А может, это ты нам голову морочишь, тварь? — грубо интересуется Джейми. — Хочешь скрыть то, что приказал этому Эрику взять своих дружков и убить Ника! Хочешь заставить нас думать, что это Эдвард убил его!

— Я бы в жизни не убил человека, который так хорошо относился ко мне, — заявляет Эдвард. — Николас всегда был очень добр ко мне и много разговаривал со мной, когда приходил домой к отцу