Возвращение в Гильдию - Василий Блюм

Глядя в застывшие глаза вершинника, Зола проворчал:

— Сумасшедшие люди, сумасшедший мир. Готовы убить первых встречных лишь потому, что это совпало с некими неясными предзнаменованиями.

— Не люди — вершинники, — поправил Мычка.

Маг отмахнулся:

— Какая разница? Бородатые коротышки, зеленые здоровяки…, а ума — что у тех, что у других.

— Это что ты имел в виду? — нахмурился пещерник.

Не обращая внимания на Шестерню, Зола в раздражении прошелся по поляне, переступая трупы, спросил, возведя очи к потемневшему небу:

— Вот скажите мне, чего ради они поперлись за нами следом, напали, хотели убить?..

Дерн произнес примиряюще:

— Старейшинам не нужна смута. Вот они и попытались оградить свою деревню, а заодно и прочих от ненужных свидетелей.

Мычка покачал головой, сказал, глядя на убитых:

— Значит они не пощадят и Зяблика…

Дерн кивнул:

— И не только. Жена убитого охотника тоже лишний недовольный.

— Может вернуться? — осторожно предложила Себия. — Помочь людям с чересчур заботливыми вождями, да и себя обезопасить на будущее?

Зола, что после слов болотника как-то разом сник, пробормотал чуть слышно:

— Нет. Они действительно заботливые. Лучше убить пятерых чужаков, чем поселить в сердцах людей страх и недоверие. На их месте, я… поступил бы также.

Шестерня поморщился, сказал с досадой:

— Все это очень интересно, но давайте поговорим позже, а сейчас разденем убитых, пока не задубели. У меня тулуп держится на честном слове, а им одежда без надобности.

Взятая у вдовы Беркута теплая одежда висела лохмотьями не только на Шестерне, изрубленная во время схватки. Понимая правоту пещерника, скрепя сердце, приступили к неприятному делу. Когда, спустя недолгое время, наемники удалились, на освещаемой бледными отблесками огнешара поляне остались лишь застывшие фигуры раздетых мертвецов.

— Как, однако, странно складывается жизнь, — произнесла Себия, глядя в мерцающее пламя ночного костра, — еще совсем недавно я была знатной персоной, девушкой на выданье, любимой дочерью начальника городской стражи, а сейчас… словно покинувшая родные места бездомная бродяжка, бреду неизвестно куда, без всякой цели, с такими же оторванными от жизни попутчиками.

— Э, нет, — сказал Шестерня, с ленцой жуя шмат копченого мяса. — Не знаю, у кого как, а у меня есть четкая цель.

— Очень интересно, — сонно откликнулся Зола, — что за цель у нашего пещерника.

— Как вернемся, — Шестерня мечтательно уставился в испещренное звездами небо, — я, пожалуй, завершу с работой наемника, приобрету домик на отшибе, заведу хозяйство, там, коз разных, овец, и буду жить в свое удовольствие.

Мычка насмешливо покосился на товарища, спросил с любопытством:

— Полагаешь, по возвращении нам вручат по стаду овец?

Шестерня покачал головой, одновременно похлопав по укутанным в теплый полушубок бокам, сказал удовлетворенно:

— Здесь достаточно, чтобы хватило на безбедную старость.

Дерн с удивлением поинтересовался:

— Имеешь в виду нажранное сало?

— Смейтесь, смейтесь, — не обиделся пещерник, — поговорим, когда будете между заказами забегать, на мое житье любоваться. — Он расстегнул полушубок, с кряхтеньем запустил руку под пояс и осторожно, опасаясь рассыпать, выставил ладонь, где, переливаясь всем цветами радуги, блеснули крупные камни, добавил довольно: — И это далеко не все.

Все разом перестали скалиться, неверяще уставившись на богатство. Прокашлявшись, Зола спросил чуть охрипшим голосом:

— И где угораздило?

— Так в приснопамятных катакомбах, — расплылся в улыбке Шестерня, — там какой-то отнорок попался, с парой-тройкой сундуков. Один еще оказался взломал.

— Постой, постой, — прервал Шестерню побледневший Мычка, — это не там, где небольшая комната с ровными стенами?..

— Ну да, — не обратив внимания на изменившееся лицо товарища, весело отмахнулся пещерник, — вроде того. Так вот, я, не будь дураком, подумал — а не вскрыть ли мне их, на всякий случай?..

— И что же дальше? — напряженно поинтересовалась Себия.

— Ну и вскрыл. А там они и оказались, камни эти. Еще какие-то монеты были, но я торопился шибко, вот и…

Мычка с Себией переглянулись, девушка чуть заметно улыбнулась, а вершинник развел руками, словно говоря — пещерник, он пещерник и есть, драгоценности отыщет даже там, где другие нашли лишь грязь.

Разговор затих сам собой, и вскоре только потрескивание костра да далекий волчий вой нарушали тишину заснеженного леса.

Пробудились от громкого восклицания Себии. Мычка вскочил, мгновенно переходя от полной расслабленности к состоянию боевой готовности, но… в растерянности замер. Мир изменился, исчезли деревья, кусты, пропало даже небо, все вокруг, словно перенесенное из удивительного сна, сменило цвет, подернувшись белой пеленой, а по поляне, визжа словно малолетняя девчушка, прыгала подземница, загребая и тут же разбрасывая целые охапки рыхлого, свежевыпавшего снега.

Рядом, отплевываясь от забившего рот снега, выглянул Зола, узрев веселящуюся подземницу, досадливо сплюнул. Одновременно зашевелились пара небольших сугробов, превратившись в Шестерню с Дерном.

Подхватившись, вчетвером быстро убрали навалившийся слой снега, и вскоре на выстуженных углях уже плясало веселое пламя. Протягивая озябшие руки к костру, Дерн поинтересовался:

— Как будем определять направление в такой снегопад?

— А зачем нам его определять? — пожал плечами пещерник, — куда пойдем, туда и выйдем.

— А если мы выйдем обратно к колодцу? — насмешливо поинтересовалась подошедшая подземница.

— Меня волнует другое, — хмуро произнес Мычка, — как бы нам с этим снегопадом не забрести на ледник.

— А что ледник? — Зола порылся в мешке, вытащил кусочек мяса, протянул к огню, согревая. — Быстрее попадем на ледник, быстрее вернемся. Ты же сам не далее, чем вчера говорил, что ледники спускаются вниз.

— Попадем на ледник — умрем, — зловеще произнес вершинник, — это вам не по пещерам прогуливаться.

Закончили завтрак в молчании. Споро собрали вещи, и, затушив огонь, двинулись следом за Мычкой. Прежде, чем выбрать направление, вершинник несколько раз обошел поляну, затем долго к чему-то прислушивался, и, наконец, стал срезать кору с ближайшей сосны. Когда, потеряв терпение, Зола уже собрался выругаться, Мычка кивнул и уверенно засеменил в снежную мглу, что, на взгляд мага, ничем не отличалась от точно такой же мглы на другой стороне поляны, о чем он и не преминул высказаться в особо едкой форме, но, поскольку, вершинник уже скрылся, а вместе с ним исчезли и остальные, Зола лишь поджал губы, и, подавив раздражение, двинулся следом.

Снег валил, не переставая. Мир погрузился в белое марево. На расстоянии уже пары шагов предметы угадывались с трудом, а дальше все исчезало, растворяясь в молочной дымке. Чтобы не потеряться, наемники шли почти касаясь друг друга, раз за разом устраивая перекличку, чтобы вовремя вернуться, если кто-то отстанет или потеряется.

Порой из белесого марева выныривал занесенный снегом куст, или мимо проплывал темный ствол дерева, после чего путники вновь проваливались в белое безмолвие, когда казалось, что привычный мир растворился, и они навсегда затерялись в бесконечном снегопаде.

Несколько раз останавливались, устраивая короткий привал, не разводя костра, перекусывали вяленым мясом и двигались дальше. Озябнув, Шестерня попытался было поискать валежник, но едва сунулся в сторону, как тут же увяз в снегу по пояс, и больше не пытался заниматься изысканиями. Из всей группы положительные эмоции испытывала лишь подземница, с лица Себии не сходила улыбка, она то и дело зачерпывала целые охапки снега, и, с любопытством вглядываясь в хрупкие лучики снежинок, делилась открытиями со спутниками.

День уже заканчивался, когда снегопад прекратился. Небо разом расчистилось, а горизонт скачком отодвинулся. Осматриваясь, путешественники завертели головами, спеша понять, куда забрели под покровом непогоды.

Позади, насколько хватало глаз расстилался заснеженный лес, забирая влево, терялся в горной гряде, по правую руку высились ледяные скалы, а впереди… Мычка присвистнул, Дерн озадаченно крякнул, а Себия восхищенно прошептала:

— Потрясающе.

Впереди, упираясь вершинами в небо, возвышались чудовищные металлические конструкции. Казалось, невероятный паук сплел железную паутину, а потом покинул мир, оставив свое детище без присмотра. Громоздящиеся друг над друге тонкостенные шпили образовали жуткий конгломерат, застыв в странной гармонии, и смотрелись чем-то настолько чужеродным, что вызывали животный ужас одним своим присутствием.

ГЛАВА 4