Герои – моя слабость - Филлипс Сьюзен Элизабет

Когда он затащил ее в комнату, Энни уперлась и застыла на месте, не желая уступать инициативу.

– В спальне стоит огромная кровать. С обеих ее спинок свисают покрытые мехом наручники.

– Стоит только решить, что кого-то хорошо знаешь, как…

– Стену напротив кровати занимает застекленный шкаф, полный разнообразных эротических игрушек, какие только можно себе вообразить.

– Ну, это не по моей части, – заявил Тео, но лукавые искорки в его глазах говорили, что это не совсем правда.

– Кроме тех мерзких затычек, – быстро поправилась Энни. – Ты знаешь, о чем я.

– Боюсь, что нет.

– Они отвратительны.

– Верю тебе на слово.

Энни указала рукой на воображаемый шкаф.

– Все красиво разложено и оформлено со вкусом.

– Почему бы и нет? Это же первоклассное заведение.

Энни отошла на несколько шагов.

– Мы открываем стеклянные дверцы и вместе изучаем каждый предмет.

– Медленно, не торопясь…

– Ты достаешь с полок несколько игрушек, – продолжала Энни.

– Какие же?

– Те, что, как ты заметил, я разглядывала особенно долго.

– А именно…

Энни прищурила глаза.

– Я жестом указываю на витрину с хлыстами.

– Я не стану тебя стегать!

Энни оставила без внимания возмущенный вопль Тео, возможно притворный, а быть может, и нет.

– Ты снимаешь с витрины хлыст, который я выбрала, и подаешь мне. – Энни закусила губу. – Я беру его в руки.

– Черта с два! – Дьявол, сидящий внутри Тео, вырвался на свободу. – Ты об этом не знала, – усмехнулся он, стремительно подходя к ней, – но я не просто какая-то высокооплачиваемая проститутка. Я король проституток. И теперь мы будем играть по моим правилам. – Энни молчала в нерешительности, не зная, как к этому отнестись. Тео накрутил на палец длинную прядь ее волос. – Я отрываю от хлыста одну тонкую полоску кожи. – У Энни перехватило дыхание. – И перевязываю ею твои волосы, как лентой…

По спине ее побежали мурашки.

– Не уверена, что мне нравится, как все повернулось. – Энни лукавила, ей нравилась эта захватывающая игра.

Тео приник губами к ее шее и слегка куснул.

– О, тебе нравится. Еще как нравится. – Он отпустил ее локон. – Особенно, когда я раздвигаю твои колени рукояткой хлыста. – Энни почувствовала, как кожа пылает под одеждой. Ее охватило желание сбросить с себя все. Немедленно. – Я неспешно провожу рукояткой по твоей голени… – Тео скользнул рукой по шву на ее джинсах. – Потом по нежной коже бедра…

– Раздевайся! – Она стащила рывком через голову свитер. Тео выжидающе скрестил руки на груди, Энни повторила его жест, неотрывно глядя ему в глаза. – Я заставлю тебя сбросить одежду.

– Грубиянка.

Она разделась первой и замерла, жадно пожирая глазами тело Тео. Совершенство мускулов и сухожилий, бугров и впадин. Он был великолепен, но если Энни и уступала ему по всем статям, ее это не заботило. Как, впрочем, и его самого.

– А что случилось с тем хлыстом? – спросила она, на случай если Тео забыл…

– Я рад, что ты спросила. – Прищурившись, он склонил голову набок. – Эй, ты, живо в постель!

Энни понимала, что это всего лишь игра, но никогда в жизни она не чувствовала себя более желанной. Она медленно прошлась по комнате – владычица мира, царица сладострастия, – затем встала коленями на кровать, глядя, как приближается Тео.

«Во всем своем великолепии».

Энни присела на пятки. Торжествующий блеск в глазах Тео говорил ей, что он наслаждается игрой не меньше ее. Но не слишком ли он увлекся? В конце концов, этот человек добился известности, написав садистский роман.

Он резким толчком повалил ее на спину. Потом придирчиво оглядел ее тело, шепча отвратительные, грубые… захватывающие непристойности, описывая все, что собирается с ней сделать.

Задыхаясь, хватая ртом воздух, Энни с усилием произнесла:

– Я храню молчание. Я позволяю тебе делать со мною все, что тебе вздумается, прикасаться ко мне, где пожелаешь. Я полностью покорна. – Она с силой вонзила ногти в ягодицы Тео. – До поры до времени.

И царица сладострастия одержала победу.

Это было упоительно.

Игра раскрепостила их. Помогла сбросить с себя маску серьезности. Они резвились и рычали, набрасывались друг на друга, обменивались угрозами и боролись. Изображали то распущенность, то застенчивость. Измятые простыни свивались в клубок, угрозы становились все яростнее, а ласки все неистовее.

За окном начался снегопад, а в маленьком коттедже, в заповедном царстве чувственности и эротики, буйствовала вырвавшаяся на волю фантазия.

Тео не помнил, чтобы когда-нибудь вытворял подобные глупости с женщиной. Откинувшись в изнеможении на подушки, он поймал себя на непривычной, странной мысли, что секс может быть забавным. Острый локоть ткнул его под ребра.

– В тебе больше нет надобности, – заявила Энни. – Кыш!

Кенли никогда не могла насытиться им. Она требовала, чтобы он постоянно был рядом. А ему хотелось только одного – сбежать.

– Я слишком устал и не в силах сдвинуться с места, – проворчал Тео.

– Прекрасно. – Вскочив с кровати, Энни вихрем выбежала из комнаты. Она не шутила, когда предупреждала, что спать они будут порознь. Ему бы следовало быть джентльменом и сделать, как она просила, но Тео решил, что с ним обошлись несправедливо, и остался лежать в ее постели.

Много позднее, убедившись, что заснуть не удается, он отправился в студию. Энни спала в его кровати, свернувшись калачиком. Поборов желание улечься рядом с ней, Тео взял свой лэптоп, перешел в гостиную и устроился за столом, собираясь писать. Однако Диггити Свифт не шел у него из головы. Тео убил мальчишку в своем романе, но так и не смог прогнать его из своих мыслей. Это ему совершенно не нравилось. Презирая себя, он отложил в сторону компьютер и стал смотреть в окно на падающий снег.

Приняв душ, Энни натянула привычные джинсы с зеленым свитером, а затем вышла на кухню, где и нашла Тео.

– Хочешь, я сварю тебе кофе? – спросил он.

– Нет, но спасибо, что предложил.

– Пожалуйста.

Тео первым успел сходить в душ и одеться. Оба вели себя подчеркнуто вежливо, сменив дикую необузданность минувшей ночи на старомодную учтивость, словно пытались вернуть себе утраченное достоинство и доказать, что, в сущности, они люди цивилизованные.

Когда Тео со своим кофе перешел в гостиную, Энни отыскала в чулане старый холст и банку с черной краской, а затем отнесла все в студию. Пол здесь пестрел засохшими разноцветными брызгами, так что возможное появление новых пятен уже не имело значения. Полчаса спустя Тео стоял на свежевыпавшем снегу, с изумлением разглядывая объявление, вывешенное на фасаде дома.

«Всякий, кто вторгнется сюда, будет застрелен на месте. Без предупреждения».

Спустившись на землю по приставной лестнице, Энни сердито, с вызовом посмотрела на Тео. Она ждала насмешек, но тот лишь пожал плечами.

– Думаю, сойдет.

За последующие три дня Энни пришла к важному решению. Речь шла не о Тео. Их отношения подчинялись теперь ясным и четким правилам, именно к этому она и стремилась (ей нравилось быть владычицей мира, царицей сладострастия, а, настояв на том, чтобы спать порознь, она обезопасила себя от глупых и опасных фантазий). Ее решение касалось таинственного наследства. Энни так ничего и не нашла, пришло время посмотреть в глаза реальности. Мария принимала слишком много обезболивающих и сама не знала, что говорит. Не было никакого наследства. Энни оставалось лишь рвать на себе волосы, оттого что ее денежные проблемы не исчезают, как по волшебству, или продолжать идти вперед, постепенно, шаг за шагом.

Грузовой паром прибывал уже через несколько дней, первого марта. Энни начала собирать и упаковывать все, что имело хоть какую-то ценность, чтобы отправить на материк. Она заказала автофургон. Водитель должен был встретить паром и доставить груз в Манхэттен. Имя ее матери еще не забыли в художественных кругах, имущество Марии охотно согласились принять в лучшем салоне Нью-Йорка.