Бремя прошлого - Элизабет Адлер

«Боже, – молча повторял он свою мольбу, – я должен вырваться из этого Норт-Энда, или он погубит и меня. Должен. Должен же быть какой-то другой путь, молю тебя, Боже, помоги мне. Пожалуйста. Я никогда не попрошу у тебя ничего другого».

Корнелиус Джеймс был наблюдательным человеком. Он заметил, что несколько последних месяцев Рори редко попадался ему на глаза и что Финн перерабатывал долгие, долгие часы. Теперь он понял, в чем было дело. Он поговорил с женой, и они решили, что мальчик достоин какой-то лучшей участи.

– Сделаем социальный эксперимент, – сказал Корнелиус жене. – Пойдет он ему на пользу или нет, это в любом случае обещает быть интересным.

Он велел позвать Финна к себе в кабинет. Финн стоял перед ним и нервно мял в руках шапку, надеясь на то, что ему не предстоит увольнение.

– Я наблюдал за тобой, О'Киффи, – спокойно проговорил господин Джеймс, – и понял, что ты следовал «притче о добром соседе». То, что ты сделал для своего друга, было благородно. Это шло от доброго сердца.

Он помолчал, и Финн с тревогой встретил его взгляд, недоумевая, куда клонит хозяин.

Господин Джеймс шагал по кабинету, заложив руки за спину.

– Ты умный юноша, – проговорил он, задумчиво глядя на Финна, и надежды Финна росли по мере того, как он осознавал, что награда будет более значительной, чем он мог предполагать. – Но юноша, которому не хватает образования, – продолжал хозяин, и расцветшие было надежды Финна рухнули. – Мне кажется, что ты наделен интуицией, сообразительностью, которые можно использовать лучшим образом, чем просто следить за лошадьми. Я проанализировал все твои качества, О'Киффи, и нахожу, что ты благородный, надежный человек, готовый к тяжелой работе и способный на истинную дружбу. Мы с госпожой Джеймс долго беседовали о тебе. Я решил предоставить тебе возможность усовершенствоваться. Если ты пожелаешь это принять, я предлагаю тебе место в моих нью-йоркских офисах и предоставлю тебе возможность овладеть всеми тонкостями инвестиционного бизнеса.

– Инвестиции? – переспросил Финн, в голове у которого не переставали звенеть два магических слова: «Нью-Йорк».

– Господь велел нам помогать братьям нашим, – продолжал господин Джеймс, – и ты выполнил эту заповедь. А теперь я готов помочь тебе, Финн О'Киффи, стать кем-то более значительным, нежели конюх или кучер. Ты согласен?

– Да, – ответил Финн с просиявшим лицом.

32

У Финна никогда не было никакой новой одежды, а о костюме нечего было и говорить. С прожигавшими дыру в его кармане пятьюдесятью долларами аванса, полученного от господина Джеймса, он отправился в местный магазин мужской одежды, где заявил младшему продавцу, что ему необходимо решительно все, от новых кальсон до новых ботинок.

Он выбрал то, что, по его мнению, должен был носить в Нью-Йорке хорошо сложенный молодой человек: пару белых батистовых рубашек с четырьмя целлулоидными воротничками, выдерживающими стирку, как сказал ему продавец, костюм из черной саржи и скромный широкий серый галстук. Купил большие крепкие черные ботинки с зеркальным блеском и – экстравагантность, от которой не смог удержаться, – пару перламутровых запонок и булавку для галстука. Теперь ему нужна была только шляпа, и он купил целых две: котелок с загнутыми полями на зиму и жесткую соломенную на лето.

Он с удовлетворением посмотрел в зеркало на нового Финна О'Киффи. Продавец вручил ему пакет со старой одеждой, и новоявленный Финн О'Киффи уверенно зашагал от магазина в сторону Ганновер-стрит, к лавке Мика Корригена.

Единственной проблемой оставалось то, что Дэн все еще не возвращался из своих странствий. Он обещал вернуться через пару месяцев «с выручкой в кармане», как говорил он, но прошло уже целых полгода, и Финна это беспокоило.

Мик Корриген окинул его с головы до ног изумленным взглядом.

– Ты ли это. Финн О'Киффи? – спрашивал он, всматриваясь в юношу. – Да, теперь я вижу, это ты и есть. Разряженный, как какой-нибудь политик. Уж не разжился ли деньгами твой брат, как обещал полгода назад?

Финн покачал головой и объяснил, как ему повезло.

– Я напишу вам и сообщу адрес, чтобы Дэн знал, где меня искать, когда вернётся.

– Когда вернется Дэн!

Корриген покачал головой и испустил свой обычный печальный вздох.

– Он выбрал неудачное время для того, что бы, бросив работу, стать коммивояжером, – заметил бакалейщик, не переставая качать головой. – Боюсь, что ты еще долго о нем не услышишь.

Еще больше расстроившийся Финн отправился навестить мать Рори. Он дал ей немного денег и сказал, что будет заботиться о ней, а она пожелала ему удачи, когда он направился на станцию к нью-йоркскому поезду. Погода стояла не но сезону теплая, на голубом небе не было видно ни облачка, и нестерпимо сверкало солнце. Финн вышел из Большого центрального вокзала на Западную Сороковую улицу, сжимая в руках пакет со старым нижним бельем и носками, запасными воротничками и чистой рубашкой. Он задыхался в плотном костюме, но, тем не менее, весело зашагал по улице в поисках комнаты. Сама мысль о собственной комнате его опьяняла, и он с улыбкой оглядывал один за другим дома с наклейками на окнах, означавшими, что в них сдавалось жилье. Финну приглянулся один скромный дом и он позвонил в колокольчик. Открывшая дверь женщина пристально посмотрела на него, когда он, уверенный в успехе, проговорил:

– Добрый день, мэм. Я хотел бы снять у вас комнату.

Она отступила на шаг и протянула указательный палец к наклейке, белевшей на стене.

– Ты что, неграмотный, парень? – злобно выкрикнула она и захлопнула дверь перед его носом.

Финн посмотрел на бумажку. На ней было выведено: «Сдается», а ниже – Не актерам. Без собак. Не ирландцам.

Финн снова зашагал по улицам, из одной в другую, но везде выдвигалось одно и то же условие. Никто не хотел пускать к себе ирландцев, зарекомендовавших себя пьяницами и драчунами, и их считали даже хуже собак. Он нашел утешение в кабачке на нижнем Бродвее, на вывеске которого было выведено успокаивающее имя «Мэрфи».

– Вам следовало прийти прямо сюда, мой мальчик, – сказал ему Мэрфи, когда Финн за стаканом крепкого портера поведал ему о своих трудностях. – Они примут любого – ирландца, итальянца, еврея, немца и даже любого старика американца, лишь бы им заплатили арендную плату вперед. Попытайте счастья у Эйлин Мэлони, на Западной Четырнадцатой улице, близ Брайант-Парка.

Эйлин Мэлони смотрела на стоявшего на ступеньках ее крыльца красивого молодого ирландца, истекавшего потом в своем старомодном тяжелом черном костюме и котелке. Она медленно оглядела его с головы до ног, а потом рассмеялась.