Палач - Олег Борисов

Люди ответили разрозненными выстрелами, а потом побежали. Побежали к окраинам Барахолки, навстречу «погонникам», которых ненавидели и мечтали убить. Но которые сейчас были единственными, кто мог спасти. Потому что выстоять перед подобной атакой не смогли бы и не двести бойцов, и не две тысячи. На Город шла волна, способная снести его, будто карточный домик.

– Смотри, смотри, наша премия! – захохотал палач, возбужденно сжимая рукоять дробовика. Потом повернулся к испуганным унтерам и скомандовал: – Расчехляй!.. И без приказа – не стрелять! Держать дистанцию, парни, держать!.. Зато потом сметем сволочей одним махом!..

Брезентовые чехлы полетели на землю, обнажив оскаленные пасти пяти метателей – чудовищных порождений войны, добытых на армейских складах правдами и неправдами под личное поручительство Шольца. Загремели ленты с патронами, начали раскручиваться роторы стволов. Оборона Города готовилась достойно ответить на вызов Тьмы.

Не больше двух десятков людей с болот добежали к первым сухим проплешинам в ста метрах от выстроенных в ряд телег. Они еще неслись вперед, не разбирая дороги, они еще с ужасом слышали рев за спиной, но пока не знали, что мертвы. Что уже не важно, откуда придет смерть – спереди или сзади. Потому что были обречены. Обречены в тот самый миг, как первые монстры пошли в атаку. И отданная команда лишь поставила точку в этой агонии:

– Огонь!

Шквал свинца выбил первые ряды атакующих, не разбирая – кто попал под сокрушающий удар, зверь или человек. Перечеркнув голову колонны, стрелки метателей прошли по растянувшимся крыльям и снова свели смертоносные плети в центре. Вторя им, унтеры разряжали магазины ружей, стремясь задавить в душе нарастающий ужас перед все приближавшейся волной. Казалось, черная плоть Тьмы смеется над жалкими потугами людей, продолжая неумолимо накатывать все ближе и ближе. Уже сменили по две ленты на каждом из метателей. Уже испарилась вода из раскалившихся опреснителей, даруя роторным стволам лишний миг жизни. Уже полетели на дно телег последние ружья, даруя еще мгновение перед страшным прыжком оскалившего пасть монстра.

Но палач лишь дал отмашку Веркеру, и тот рванул еще один трос, пробуждая укрытые под днищами телег картечницы – оружие последнего шанса.

Залп миниатюрных пушек был страшен. Он вымел шрапнелью почти добежавшую нечисть, выкосив напрочь остатки монстров, стремившихся дотянуться до людской глотки. Приподнявшись над щитом, оглохший Клаккер проорал: «Добивай!» – и первым разрядил дробовик в ближайшего зверя, сумевшего каким-то чудом остаться на ногах. И перепуганные до смерти защитники Города последовали его приказу, выцеливая на заваленной телами болотине тех, кто выжил. Кто еще мог прыгнуть, дабы воплотить заветную мечту другого мира – убить человека…

Шольц запретил идти на болото без подготовки. Визжащую на разные голоса груду мяса сначала забросали издали канистрами с керосином и подожгли. А когда пламя погасло, засыпали остатками порошка. И лишь убедившись, что наиболее боеспособные монстры проявили себя и получили заслуженную пулю, люди медленно пошли вперед, обогнув по широкой дуге вонявший мертвечиной вал перед телегами.

Через несколько часов палач приволок то, что осталось от Конструктора. К обглоданному огрызку добавились останки человека, в котором Веркер смог опознать одного из сектантов. Остальные фрагменты тел собрать в одно целое не удалось бы никому.

Щедро заливая пересохшее горло теплой водой, Клаккер устало сидел на пустом ящике из-под патронов и хрипло ругался:

– Ты представляешь, босс?! Мы практически решили оставшиеся проблемы Города на всю весну, лето и осень, а эти гниды из ратуши орут, что мы превысили полномочия и поставили под удар их жизни… Я так думаю, если кое-кто не заткнется, так я точно поставлю под удар… Не успею вовремя на вызов, а потом еще снаружи подожду, пока там самым умным мозги вправят…

– Заткнись, без того тошно, – вяло отозвался Шольц, разглядывая дымящие останки. – Мы действительно не знали, с какой опасной хренью играем. Еще бы чуть-чуть, и история Города закончилась.

– С чего бы? Мы выкосили всех… Ну, хорошо. Даже если бы последние сволочи нас задавили, под удар бы попала Барахолка. Рабочих с утра предупредили, они бы дали отпор. А полицейские участки, которые были готовы прикрыть центр… Тварей прорвалось бы от силы с сотню. Эта сотня для горожан сейчас – на день работы… Да и что возмущаешься, ты же сам говорил – с местным криминальным гадюшником надо что-то делать. Вот бы и зачистили…

– Дурак ты, убивец… Это – тоже люди. Нельзя их без разбору на растерзание отдавать.

– А раз нельзя, то мы и выстояли. Я так понимаю. Выдержали, не делая разницы, кто укрылся за нашей спиной… Главное, чтобы по итогам не разогнали к чертям. У меня еще и дом не выплачен.

Шольц отер грязной тряпкой лицо и ответил:

– Не разгонят, не волнуйся. Теперь наместнику есть чем у трона махать. Огромный успех и выдающаяся победа. Можно сказать, любое министерское кресло у него в кармане. Так что – будут у нас и деньги, и почет со славой на Изнанке. За Солнечную Сторону не обещаю, а здесь – будут точно.

Скрипя песком, к друзьям на коляске подъехал оружейник, изгвазданный в копоти до черного состояния. Поглаживая потрудившийся дробовик, Веркер подвел итог беседе:

– Демонологи нам такую бойню не простят. Никогда. Придется осиное гнездо найти и добить, если не хотим до конца жизни от каждой тени шарахаться.

– Добьем, – согласился палач, медленно поднимаясь на ноги. – Зачистим – и можно на покой…

Глава 11

В распахнутые окна департамента нехотя забредал ветерок, прихватив с собой с улицы дурманящие запахи цветущих деревьев. Слякотное начало весны сменилось неожиданно жаркими днями, словно потеряв вместе с уничтоженной армадой монстров заранее заготовленные неприятности. Тусклое солнышко припудрило носик и теперь с удовольствием разглядывало свежую зелень, пушистыми облаками заполонившую Город. Изредка набегающие грозы смывали заводскую копоть с кривых улиц, не давая угольной пыли запорошить молодые листья. Распустившиеся цветы, яркие платья на улицах, улыбки и смех – будто кто-то забыл закрыть ворота, и с Солнечной Стороны на Изнанку провалился изрядный кусок счастья, назло вечно мрачным церберам из Таможни. Люди радовались каждому светлому дню в ожидании привычно холодного стылого лета. Радовались, пока не вернулись затяжные дожди и серая мгла, извечная хозяйка ночных улиц.