Оборотень из Оскола - Никин Сим

Последующие несколько недель Евсиков изводил себя думами о том позорном поражении. Вспоминая и анализируя подлое нападение каратэка, которого почему-то, теперь уже и сам не понимал почему, принял за десантировавшийся с ночного неба спецназ, он все больше убеждал себя, что тот напал не сверху, а сзади и, скорее всего, ударил Николая чем-то по голове. После чего затолкал бесчувственное тело в заросли ежевики. А полет и падение в эти самые заросли наверняка результат бредового воображения из-за отбитой головы.

Это что же получается, он целый месяц позорно прятался на хате у подруги от какого-то бомжовского главшпана ? Да если кто из бывших братков узнает, ему уже придется прятаться от их насмешек. А это трепло Баламут уже заявил, что его, Мотыля, развели как лошару. И наверняка это чмо трепется каждому встречному.

Доводя себя подобными думами, Николай порой даже начинал рычать от бессильной злобы, словно запертый в клетке дикий зверь. Ведь он тогда потерял тепленькое место начальника смены охраны в одном из гипермаркетов, и вот уже четвертый год работал простым охранником по разным стройкам, офисам, клиникам и прочим непрестижным левым конторам.

А ведь получается, что и на Карапета тогда зря наехал. Хорошо еще, что тот не выдвинул предъяву. Хотя, может, просто руки не доходят. Карапет пацан злопамятный, может и через десять лет на косяк указать.

После того, как на совершенно трезвую голову избил попавшуюся под горячую руку очередную сожительницу, Евсиков решил, что душевное спокойствие и самоуважение сможет вернуть лишь отомстив позорному бомжаре.

Разумеется, переть в наглую Мотыль не собирался. Чай года уже не те. Да и по молодости он никогда мозги не отмораживал. Все отмороженные сверстники еще в девяностые легли рядком на Каплинском кладбище, оставшись навеки молодыми в людской памяти и на могильных фотографиях.

Мотыль же собирался умереть старым. При этом стареть не торопился. На склоне пятого десятка лет, Николаю мало кто мог дать больше сороковника. Да и с чего ему было плохо выглядеть-то? С детства ведя спортивный образ жизни, к званиям и славе не рвался, ибо не любил перетруждаться. Физический труд не то чтобы презирал, просто имел на него стойкую аллергию, вызывающую мгновенное нервное расстройство. Никогда не курил и не злоупотреблял алкоголем. Правда за последние лет двадцать ни разу не был в спортзале, но дома регулярно висел на турнике и с прежней легкостью отжимался пятьдесят раз на кулаках с подскоком. А иногда в охотку мог потискать десятикилограммовые гантели.

В общем, здоровье для своих лет Евсиков имел отменное, дорожил им и зазря рисковать этим самым здоровьем не собирался. А потому для начала решил все как следует разузнать про этого шаолиньского бомжа.

Как не претило Мотылю иметь дело с Баламутом, но больше никто владеющий хоть какой-то информацией о каратэке, на ум не приходил. Нашел его, как тот и говорил, на Болгарском рынке в компании таких же забулдыг. Поманил баклана в свой старенький, но надежный «Додж» и велел показывать дорогу к лесному хутору.

- 17 -

Трехлетие Егорки отмечали в узком кругу близких друзей в лесном хуторе.

Сергей Андреевич не смог вырваться из столицы среди недели и обещал обязательно приехать к внуку на выходных. Зато бабушка Лена приехала со своим неизменным яблочным пирогом и пыталась непременно скормить его весь внуку, заодно уговаривая мальчугана называть ее просто Леной, не добавляя ужасного слова «бабушка». Спасли Егорку Тамара и Валера с двухлетней дочуркой Варей, приехавшие ближе к обеду.

Когда, взявшись за руки, ребятишки убежали в детскую, Елена переключила внимание на дочь, бесцеремонно вклинившись в ее беседу с Тамарой.

- Мариночка, когда же вы окрестите Егорку? Ну, нельзя же так – малышу уже три годика, а он все еще некрещеный! Вот и Тамарочка была бы прекрасной крестной мамой. Хоть ты повлияй на нее, Тамарочка, если уж она родную мать не слушает.

- Ой, Елен Пална, - отмахнулась Тамара, - я и без всяких крещений люблю Гошку, как родного. Они ж с моей Варькой будто брат и сестра, А там, глядишь, и зятьком назвать придется. Марин, тебе как моя Варька в невестки, а?

- Ой, ну как же так можно? - всплеснула руками Елена. Вы бы, девчата, хоть разок в церковь сходили, с батюшкой побеседовали.

- А чего к нему ходить? Он сам к нам зачастил – не отвяжешься, - весело сообщила Тамара.

- Опять приходил? – вопросительно взглянула на подругу Марина.

- Ага. Мы чего и приехали так рано – пришлось уйти из офиса, чтобы от этого попа отвязаться.

- Тамарочка, - укоризненно покачала головой Елена. – Не поп, а батюшка.

- Не, Елен Пална, я хоть своего батюшку и не видела никогда, но тут без всякой генетической экспертизы заявляю: это не он. А если б даже и он оказался, то тем более, фиг ему, а не пожертвования!

- Ну как же так можно, девоньки, - снова покачала головой Елена, - Он же не для себя просит, а для церкви. А вам потом все сполна воздастся.

- Когда воздастся-то? – скептически поинтересовалась девушка и повернулась к подруге: - Помнишь, Марин, мы на новоселье к нашей первой бухгалтерше в коттедж на Северный ездили?

- Конечно, помню, - кивнула та. – Она тогда как раз в декретный отпуск ушла.

- Вы с Вороном тогда на такси уехали, а мой Холерик пешком прогуляться захотел. Мол, погодка чудесная, дышится после дождика легко и все такое. Прогулялись, блин! Тротуаров-то нет. Пришлось идти по обочине дороги. А на ней после дождя лужи. И придурки разные носятся на гробах четырехколесных… В общем, к чему я это говорю-то? На днях я снова к Ниночке ездила, подарок от фирмы на годовщину ее девочки отвозила. Специально обратила внимание – как не было пешеходных дорожек, так и нет. Я ж ее спросила, как ты, мол, с коляской-то гуляла? А никак, говорит, по своему двору покатаю, а в выходные муж на микрорайон вывозил, там уже по бульварчикам гуляли. А еще, говорит, ни одного самого захудалого магазинчика рядом нет. Чтобы булку хлеба купить, за три километра на микрорайон отправляться приходится.