И пришел Лесник! 23 - Василий Лазарев

что мы обосрались прямо перед входом. По-моему, перебор. Как нас примут в разбойники после такого демарша. Ракета успокоила меня, что те ребята даже не заметят запаха. Соня также авторитетно кивнула. Нолд брезгливо нажал кнопку открывая нам дверь и демонстративно включил вентилятор. Мы не заставили себя ждать и помчались по туннелю дальше. Муры в расположении базы двигались только бегом. Скорее всего чтобы не вонять сильно. По мере продвижения по туннелю я насчитал две спаренных турели под потолком и одну выпрыгнувшую прямо перед нами из пола. Я чуть реально не обделался от неожиданности. Нолды ещё устроили падающие плиты, перекрывающие наглухо коридор. Скорее всего затем следовал боевой газ и очередь к апостолу Петру.

Пробежав примерно километр, Ракета перешла на шаг. Бегала она теперь как все люди потеряв былую скорость, зато приобрела неслыханно крутой дар парализовать всех, а то и останавливать жизненные процессы одним взглядом. Я просто спинным мозгом чувствовал, как она хочет применить его на ближайшем муре. Ракета подала условленный знак, опасаясь, что коридор просматривается. Знак гласил, что мы почти на месте. В подтверждении перед нами распахнулась дверь в правой стене и навстречу нам вылез плюгавый мужичок. Вроде бы Улей всем давал здоровье, но как муры умудрялись так плохо выглядеть? Небритые, не стриженные. Грязные и рваные, неужели им нравилось так существовать. Руки грязные, ладно у меня. Я по легенде несколько дней околачивался по помойкам, но эти то. Здесь же вода есть.

— Кого это принесло? Ты Ракета что ли? — прошипел плюгавый.

— Нет, бля, Ильич из могилы встал. Не видишь, что ли или бухой? — наехала на него Ракета. — А ты кто?

— Хрящ, мы мельком виделись, когда тебя господин Вилли с нами знакомил, — «господин», сука! Ох, ну вы и получите. Соня лично вами займётся.

— Лесник, — охрипшим голосом представился я. — Вечер в хату.

— Сидел?

— Лежал!

— Ну ладно тогда, идите за мной. Ракета, это хахель твой? — подозрительно оглядел меня Хрящ.

— Почти, встретила другана. Где ваш пахан?

— Пошли, пошли. Робинзону доложитесь.

Мы зашли за ним в большой зал. Здесь было теплее, пахло ещё хуже, чем от нас. Никто не раздевался, максимум, что могли позволить себе бандиты, так это снять ботинки убивая вокруг всех ароматом. Я расслабился, здесь уж точно не унюхают. Несколько человек спали, кто-то пил, трое играли в карты. Главный, по всей видимости Робинзон тискал девку, сидевшую у него на коленях.

— Робинзон, тут до тебя пришли. Ракета и Лесник, — указал на нас корявым пальцем Хрящ.

— Прошу к нашему шалашу, — Робинзон оказался плотным мужиком. Абсолютно лысый, даже Улей не справился или брил голову? С загривком как у заражённого, поди отрастил там пару жемчужин уже. Руки его поражали своей силой, дар его мне стал понятен сразу. Именно с помощью него он и держал шишку в этом подвале. Сильный не значит живой, как любил говаривать товарищ Камо. Глазки маленькие, глубоко посаженные и хитрые. Бегают по сторонам, но больше на Ракету смотрят. Свеженького захотелось? — Рассказывайте, как вас пропустили.

— Как и вас. Ты чего Робинзон? Вилли показывал меня вам. Вот я вернулась, — Ракета взяла предложенную кружку с чифирём.

— А он, кто? — он указал на меня своей сарделькой вместо пальца. Я увидел товарища Камо, схватившегося за живот от смеха.

— Мы раньше с Ракетой в одном стабе были у Михалыча, — ответил я за неё.

— Как это меняет дело! — развеселился Робинзон. — Мне на вашего Михалыча… Ты где его нашла? И воняет от него как от топтуна.

— Так и есть, говно топтуна. Хочешь понюхать? — я протянул ему рукав телогрейки с прилипшей какашкой. Как отбирали телогрейку у нашего деда, это было отдельной трагедией, достойной пера Эсхила как выразилась Лиана.

— Ты больной что ли? — отшатнулся от меня Робинзон.

— Нет, благодаря этому запаху пока здоровый. Думаешь, легко одному неделю сюда ползти? — зло сообщил я начало своей душещипательной легенды.

— Ты не ври паря. Неделю здесь ещё никто не выживал в одинарь, — вставил Хрящ. — Слышь, убогий. Ножик то у тебя знатный, дашь поносить?

— Легко, если возьмёшь, — я улыбнулся, показав зубы. — Не плачь потом только.

— Ты чего, лошара бездомная? На кого батон крошишь? А ну-ку сдавай перо.

Хрящ потянулся к моему фиолетовому клинку. Я даже не стал сопротивляться. Хрящ боязливо поднёс руку к нему и краем глаза следил за Робинзоном. Тот благосклонно полу прикрыл глаза. Осмелев, Хрящ схватился за рукоять и потянул на себя.

— То-то же, нечя такому лоху рондоль такую таска… аааа!!! Сука!!! — Хрящ вскочил и обрызгав струёй горячей крови Робинзона, унёсся вглубь подвала завывая как заяц. Робинзон с удивлением уставился на отрубленную кисть, лежавшую у моих ног. Я поднял её и отбросил подальше от себя.

— Забыл сказать, что ножичек привязан ко мне по ДНК. Не любит он посторонних, — но Хрящ меня не слышал и тихо скулил в дальнем углу перематывая культю грязной тряпкой.

— Ты откуда, человек? — посмотрел на меня осмысленным взглядом Робинзон. Девка его замолчала и спряталась за спину бандита.

— От Михалыча, сказал же. Только он мне больше не друг.

— Чё так?

— Повздорили мы с ним на тему дележа добычи. Он мне четыре красных должен остался. Мне и моим корешам. И не заплатил.

— Здесь ещё и кореша его? — быстро огляделся Робинзон заметно напрягшись.

— Нет, они здесь, — ухмыляясь я похлопал себя по животу. В награду я увидел, как товарищ Камо показал большой палец. — Сожрал я их.

— Так, так. Теплее, — оживился лысый, видимо тему была ему близка. Людоед людоеда видит издалека.

— Михалыч прослышал, что в этих местах стаб пустой стоит. Рядом магазинов полно. Собрал нас, и мы пошли в эти края. По пути элиту одолели, она правда шестерых убила, но всё же. В основном мои ребята её били. Я у Михалыча за начальника охраны был. Вытащили из неё восемь красных жемчужин, половина полагалась мне и моим людям.

— Здоровая, наверное, была? — к нам подсел рябой детина.

— Да уж немаленькая. Короче, он две мне дал на нас всех и сказал спасибо, прикинь.

— Западло, — согласился рябой. — И чё ты?

— Да ни чё, на перо его посадил, — я похлопал себя по клинку. — И ушёл с ребятами в сторону. Это на привале было ночью. Он скоро будет в стаб входить. По дороге идёт, где чернота, знаете?

— Знаем, а кто он? Ты же его того, — переспросил Робинзон.

— А, да. Заместитель его Михей, повёл дальше караван. Барахла там ещё навалом.

— Людей сколько? — заинтересовался Робинзон. Барахло им ни к чему, понял