Опасное искусство (СИ) - Кэмерон Кальтос

Это продлилось недолго. Короткий коридор закончился лестницей, ведущей на новый уровень, и Габриэль догадался, что этот форт был сделан внутри скалы, у подножия которой располагался, потому что интерьер сооружения оказался гораздо больше и просторнее, чем оно выглядело снаружи. Повеяло сквозящим холодом.

Промокшие сапоги неприятно чавкали, оставляя на полу тёмный сырой след, и Габриэлю пришлось остановиться и вылить из них воду. И в этот момент краем глаза он заметил какое-то свечение справа. Это насторожило и заставило обнажить меч. Заброшенная имперская крепость могла таить в себе много неприятностей. В том, что это не Аркуэн, Габриэль почему-то не сомневался.

Он приблизился к перекрёстку, медленно выглянул из-за угла, стараясь не делать резких движений, и понял, что привлекло его внимание. Свечение исходило от плывущей по воздуху энергетической сферы, оставляющей за собой длинный хвост, плавно меркнущий через несколько секунд. В коридоре стоял ощутимый запах серы, уши вдруг уловили очень высокий вибрирующий звук, давящий на сознание тревожным чувством опасности.

Габриэль сумел подавить зарождающуюся панику. Он знал, что это такое. От некоторых людей ему довелось слышать о блуждающих огнях — странных существах или явлениях, питающихся жизненной энергией. Убить взрослого человека они способны за считанные секунды, потому изучать их природу никто так и не рискнул — слишком опасно. Люди часто видят их ночью на болотах, но, видимо, старая горная крепость тоже отличная среда обитания для этих огней.

Аркуэн написала, что будет в Рейлесе, но не уточнила, где именно. Дожидаться её здесь, соседствуя с блуждающим огнём, Габриэлю очень не хотелось, поэтому он, убедившись, что сфера уже далеко, тихо проскользнул в другой коридор, уводящий в противоположную сторону, глубже под землю. Здесь тяжело дышалось, странно пахло светящимися грибами, растущими между блоков стен, и было непривычно тихо — эхо осторожных шагов звучало под сводами оглушающим грохотом. Проклятые сапоги всё ещё чавкали.

Коридор закончился узкой массивной дверью, рядом с которой висел старый светильник, и Рэл, открыв стеклянную створку, с удивлением обнаружил, что внутри ещё есть масло. Ночной поход и магическая способность видеть в темноте вытянули из него все силы, поэтому светильник здесь оказался как раз вовремя. Габриэль запалил его слабой искрой, наконец смог позволить заклинанию развеяться и облегчённо выдохнул. Ему потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к новому освещению, и он усердно прислушался к окружающим его звукам: кроме его неровного дыхания ничего больше не было слышно.

Тогда он осторожно толкнул дверь, и помещение вдруг наполнилось пронзительным громким скрипом, многократно усиленным отражениями от стен. Прежде чем вновь услышать сводящий с ума высокий треск, Габриэль на развороте ударил мечом в попытке отогнать от себя возможного противника и в самом деле увидел бледное свечение в начале коридора. Блуждающий огонь заметил его и стремительно приближался.

Сталкиваться с ним один на один Габриэль решительно не хотел, поэтому выбирать долго не пришлось. Он выбежал из коридора, плотно закрыв за собой дверь, и бегло осмотрелся: это был просторный зал с широкой лестницей в центре — света фонаря не хватало, чтобы разглядеть что-то ещё. Рэл очень надеялся, что блуждающий огонь не сумеет преодолеть преграду, однако уже через секунду в щель между дверью и полом просочилась светящаяся субстанция. Сбежать от этой твари не получилось. И Габриэль решил действовать мгновенно. В несколько шагов оказался рядом, перевернул меч остриём вниз и с силой обрушил на скользящее по полу бесформенное тело. Лезвие со звоном вонзилось между плит, сильно заиграв, но уши прорезало болезненное верещание. Значит, это существо всё же можно было уничтожить.

Прежде чем Габриэль успел замахнуться снова, золотое сияние взметнулось перед ним и неожиданно сильно ударило в грудь. Дыхание перехватило от внезапной боли — существо стремительно высасывало из тела последние силы. Останавливаться Габриэль никогда не умел. Он слабо рубанул мечом, ни на что особо не рассчитывая, но лезвие прошло по воздуху, словно по точильному камню, с сопротивлением и скрежетом. Блуждающий огонь на мгновение отцепился от его груди, и Габриэль бросился к лестнице, на ходу замечая, что старые раны на руках вдруг закровоточили. Он бросил мимолётный взгляд на живот и в панике увидел большое тёмное пятно на одежде. Если он позволит сфере ещё раз к себе прикоснуться, то умрёт.

Габриэль бежал, с трудом различая перед собой дорогу. Лестница вывела на балкон, разветвляющийся двумя тоннелями по бокам, и Рэл наугад бросился в левый, подгоняемый преследующим его нервирующим звоном. Понимая, что шум усиливается, Габриэль обернулся и тут же был вынужден припасть к полу, пропуская блуждающий огонь над головой. Меч сделал точный колющий выпад вверх, но лишь оттолкнул существо от себя, не нанеся ему особого ущерба. Габриэль вообще не был до конца уверен, что его неуклюжие атаки приносят какой-то результат.

Огонь обладал не только инстинктами — это было разумное существо, потому что теперь он бросился вперёд и вниз, не позволяя Габриэлю вновь проделать этот трюк. Но уклониться всё же получилось, до боли в спине вжавшись в стену, и, пользуясь появившейся заминкой, Рэл побежал дальше, рискнув собрать остатки своих магических сил для удара электрической стрелой. В ладони загорались и гасли слабые искры, Габриэль видел, как кровь из открывшихся ран стекает по пальцам и рукояти меча, и из-за этого сконцентрироваться становилось ещё труднее. Рука дрожала и не могла удержать зарождающееся заклинание. Шум в ушах не прекращался.

Габриэль почти не видел дороги, тьма не успевала расступаться перед слабым светом светильника, и бежать приходилось наугад. Поэтому Габриэль не заметил, как пол под ногой вдруг гулко просел, приводя в движение цепи скрытого механизма. Как-то отреагировать он не успел — было не до того, — и под правую ключицу глубоко вошёл стальной болт. Внезапная боль, раздробившая тело, сбила с ног и затмила рассудок, заклинание, которое с таким трудом начало формироваться в ладони, мгновенно растаяло, и Габриэль успел лишь наугад ударить светильником по преследующему его существу. От столкновения с магическим созданием стекло разбилось, на пол полилось вспыхнувшее масло, и блуждающий огонь зашипел от страха или боли, вынужденный отступить на несколько шагов назад. Этого времени оказалось достаточно, чтобы перехватить меч в левую руку и выставить вперёд, когда светящаяся сфера в ярости полетела на человека, стремясь закончить начатое. Удар оказался неожиданно сильным, но Габриэль не позволил руке дрогнуть, и блуждающий огонь налетел на остриё, пройдя вдоль всего клинка. Сфера замерла у самой гарды, ошпарив кожу сковывающим холодом. Полыхающее свечение вдруг померкло, и Габриэль остался в полной темноте. Существо рассыпалось пылью. Эта пыль осела на пол и на тело холодными мерцающими частицами, во мраке напоминающими далёкие звёзды.

Габриэль судорожно выдохнул и лёг на пол. По каменным плитам под ним растекалась его кровь.

Сколько он пролежал так, Габриэль не знал. Может, несколько минут или больше часа. Пару раз сознание ускользало от него, и он погружался в зыбкую пелену пустоты, а когда открывал глаза, то ему виделось, как он лежит ночью на песке арены и наблюдает за звёздами. Как в ту ночь с Кэей — бойцом, которую он тренировал.

Она погибла в своём четвёртом бою. В тот вечер Габриэль так и не приблизился к её телу. Видел издалека яркую кровь на загорелой коже и рыжих волосах, заметил широкую рану вдоль туловища, но подойти и попрощаться не сумел. Овин спокойно махал рукой, мол, на что ещё эта девчонка рассчитывала, выходя на арену? Для него эти смерти были в порядке вещей, он называл таких людей «псами на один бой». А Габриэль тогда напился до беспамятства и зарёкся впредь брать себе учеников.

Наверное, Овин всё же был прав. Люди вроде Кэи выходили на арену от отчаяния. У них ничего не было, их ничего не держало, потому они так легко принимали смерть. Габриэль искал на арене не смерти. Он не был тем, кому не нашлось места в этой жизни, и сломить его было непросто. Это не удача и не везение, как считает Лэйнерил, это нерушимая воля к жизни, непоколебимая уверенность в самом себе. Рэл всегда думал, что его смерть должна что-то значить. Что он умрёт только в том случае, если это что-то изменит, если это будет то, за что действительно стоит умереть. А сейчас?..