Отличница - Эмилия Грин

- Я люблю тебя, Леднёв.… Я так тебя люблю, - неосознанно потянулась к его губам, почувствовав, что это и есть самое верное решение.

Глава 50

POV Максим Леднёва

Она меня поцеловала. Сама. После того, как призналась мне в любви. После того, как мы одновременно кончили, и я всё ещё находился у нее внутри, слегка пульсируя после крышесносной разрядки.

Обхватив мое лицо руками, Роза прижалась губами к моим губам, дразня меня легкими заигрываниями своего язычка, провоцируя присоединиться к её игре…

Однако я не собирался так легко сдаваться, повторюсь, всё ещё находясь у нее внутри. Хаа!

Тогда я почувствовал, как ее бедра слегка сжали меня, будто напоминая, кто здесь на самом деле главный. Смешно, ага, учитывая, как несдержанно я трахал ее всего пару минут назад. Лидерша моя. Во всем ей надо вести и побеждать. Маленькая диктаторша.

Но спорить было как-то не комильфо. Нравится ей считать себя главной? Да, пожалуйста… Я получал истинное наслаждение от всех этих игр, даже не сомневаясь - она тоже.

- Я хочу целовать тебя, Леднёв, - с милой угрозой в голосе прошептала моя любовь. - Умираю, как соскучилась по твоим губам.… - на сорванном вдохе.

И, прежде чем я успел что-то ответить, Роза подалась вперед, поймав мои губы, сначала едва касаясь, как будто проверяя, не отпряну ли я.

Но, когда я, пусть и лениво, ответил на поцелуй, ее язык проскользнул между моих губ, едва касаясь моего. А потом поцелуй Розочки стал глубже, алчнее, злее…

Я не уступал, крепко обхватив ее затылок, не давая оторваться, пока наш поцелуй не превратился в нечто всепоглощающее и отчаянное, больше напоминая борьбу.

Мы дышали друг другом, торопливо, жадно… Она тихонько стонала прямо мне в рот, и от этого звука внутри все сжималось в горячий, тугой узел.

Ее поцелуи заводили так, что пиздец.

Крышу рвало на раз-два.

Я почувствовал, как желанное тело моей девочки снова напряглось под моими руками и губами. Понял это по ее учащенному дыханию, едва уловимому движению бедер…

Она хотела ещё, и мой член, будто уловив ее желание, вскоре откликнулся довольно однозначным крепким стояком.

Я аккуратно вышел из нее, и, стянув использованный презерватив, вытерся простыней, после чего потянулся за новым.

Все это время Роза наблюдала за мной своими прищуренными ведьмовскими глазами: с ее губ сорвался возглас удивления, когда она увидела, как я раскатываю латекс по стволу.

- Теперь твоя очередь сверху, - я хрипло усмехнулся, хватая ее за талию и переворачивая так, чтобы она оказалась надо мной.

Леднёва не сопротивлялась.

Она лишь провела ладонью по моему животу, прежде чем опуститься на меня сверху. Медленно. Содрогаясь от предвкушения.

Я видел, как ее глаза закатываются, когда она принимала мой член до самого основания.

Едва сдерживался, чтобы не кончить уже от одной этой картины, потому как одинокими холодными ночами я едва ли не стер себе член, наяривая с мыслями о чем-то подобном….

- Ты... - мой голос сорвался на хрип, когда она слегка свела бедра, сжимая меня своими мышцами, - это…

Блять. Это была вышка. Просто мучительно сладко. Охуенно. И хорошо. Роза не ответила. Только прикусила губу и, томно улыбаясь, чуть-чуть пошевелилась на мне.

Говорю же, ведьма.

- Не двигайся, - прошептала она. - Хочу почувствовать ... как ты... - она начала раскачиваться, сначала осторожно, будто прислушиваясь к своим ощущениям, а потом все быстрее, резче.

Леднёва откинула голову назад, и я не выдержал. Её грудь была так близко - упругая, чуть влажная от пота, с нежно-розовыми сосками, уже затвердевшими от желания.

Я наклонился и взял один в рот, чувствуя, как Роза резко вдохнула и замерла.

Губами я обхватил ее гладкий сосок: язык скользнул вокруг, рисуя медленные круги, прежде чем коснуться самого чувствительного места.

Моя ведьма застонала, ее пальцы впились в мои волосы, прижимая меня ещё ближе.

- Да.... вот так... - прошептала она, слегка выгибаясь, вбирая мой член в себя ещё глубже.

Я переключился на другую грудь, покусывая ее чуть сильнее.

- Максим....

Мой язык продолжал играть с ее соском, то ласково, то почти жестоко, пока ее стоны не стали чаще, а дыхание окончательно не разложилось на одиночные жалобные всхлипы и вздохи.

Только тогда я отпустил ее грудь, поднялся к ее губам и впился в них жадным поцелуем, одновременно позволив себе, наконец, пошевелиться под ней.

- Леднёв.... ты… - Роза попыталась что-то сказать, но я заглушил ее слова очередным несдержанным влажным поцелуем, начав двигаться в ней все быстрее и жестче, дурея от того, с какой отдачей моя девочка отвечает мне.

* * *

Роза задремала, а я лежал рядом, опираясь на локоть, и не мог отвести от нее свой взгляд.

Она казалась такой хрупкой и беззащитной - совсем не той роковой ведьмой, оседлавшей меня с вызовом в глазах всего несколько минут назад.

Я медленно провел пальцем по ее ключице, едва касаясь, чтобы не разбудить. Кожа под подушечкой пальца была чуть липкой от пота, и я не сумел сдержать смешок.

Моя девочка отключилась, так и не дойдя до душа.

Мне тоже было сейчас лень куда-то идти, решил, что утром мы примем его вместе.

В этот миг Роза вздохнула, неловко потянувшись, ее колено уперлось мне в бедро. Я аккуратно отодвинулся, опасаясь ее разбудить, но она, хмурясь, потянулась за моим телом, бессознательно прижимаясь.

- Я тоже тебя люблю.… - пробормотал ей в висок, накрывая нас обоих одеялом, и теснее прижимая девчонку к себе.

Хрустнув костяшками пальцев, я сделал судорожный вдох, потому что раньше мы не говорили друг другу этих слов. Не успели. А в течение последних недель я игнорировал свои чувства, притворяясь, словно их не существует.

До того дня, пока мы не оказались в одной тренерской, подтвердив мои догадки - чувства Леднёвой тоже не остыли, а ее скоропалительный отъезд имел причины.

Весьма весомые причины, как выяснилось.

Она мне типа жизнь спасала…

Вон оно как! А я и не знал, кому обязан своим «чудесным освобождением». Думал, придется уже почку продавать, чтобы рассчитаться с Галицким за все, что он для меня делал.

Исповедь «моей благодетельницы» под стук колес открыла мне глаза, пролив свет на все темные пятна этой запутанной истории. И, Ромка, и мой адвокат были уверены, что без отчима Леднёвой тут не обошлось.

Я