Назад на Землю. Что мне открыла жизнь в космосе о нашей родной планете и о миссии по защите Земли - Николь Стотт

четверенек и встать. Ура! Я говорю «ура», потому что «простая» задача – встать на ноги – в то время казалась невозможной. Чтобы сделать это самостоятельно, я представила, что нахожусь в спортзале и собираюсь сделать самый сложный на свете подъем с корточек, и вуаля! Встала! Я была в восторге от того, что смогла самостоятельно выбраться из шаттла и сесть в спасательную машину. Тем не менее тело казалось до того тяжелым, что мне даже пришлось напрягаться, чтобы держать голову прямо. Ну, и тяжелая же у нас голова!

Как только астронавт оказывается в автомобиле спасательной команды, как начинается послеполетное тестирование. Все данные, которые специалисты по медицинским и научным исследованиям собирали до и во время полета в космос, сравнивают с данными, получаемыми непосредственно после полета, и получают они их, не теряя времени. Доктор Эд Пауэрс и Кэти Дибийз, мой полетный врач и медсестра (а также мои друзья), оба ждали меня в спасательном автомобиле, чтобы поприветствовать. Это выглядело примерно так: крепкие объятия, улыбки и «добро пожаловать домой!», сразу тут же: «Вот твоя бутылка для сбора мочи. Туалет там. Тебе помочь?».

Послеполетное тестирование продолжается несколько часов сразу после посадки, а потом его регулярно повторяют раз в несколько месяцев. (На самом деле, он не прекращается до конца нашей жизни: каждый год я возвращаюсь в Хьюстон для тщательного обследования.) Врачи и ученые собирают данные для изучения изменений в нашем организме в результате полета в космос, чтобы лучше понимать, как заботиться об астронавтах во время их пребывания в космосе. Такие данные также нужны, чтобы выяснить, какие шаги мы можем предпринять перед полетом в космос, чтобы предотвратить воздействие космической среды на наши тела, как эффективнее противодействовать этим изменениям во время полета и как ускорить восстановление после нашего возвращения.

Каждый астронавт переживает возвращение на Землю по-разному. Некоторые испытывают лишь легкое нарушение равновесия и могут ощущать небольшую тошноту, а других приходится уносить с космического корабля. Невозможно предугадать собственную реакцию. Ничто в том, как ваше тело реагирует на Земле на подъемы и спуски на американских горках, а также на носовую или бортовую качку корабля в море, не подскажет, какие ощущения будет испытывать астронавт по возвращении из космоса. Однако всех нас объединяет вот что: все мы ощущаем тяжесть и усталость. Все, чего мне хотелось, это поскорее лечь в постель.

К счастью, Пегги Уитсон, моя коллега-астронавт и командир отряда астронавтов на тот момент, дала мне полезный совет. Пегги тоже ждала в спасательной машине, она приветствовала меня широкой улыбкой и обняла, и именно она сказала: «Николь, когда они закончат все свои тестирования и тебя привезут в жилой городок к семье, я почти уверена, тебя потянет в сон, но не делай этого. Приложи усилие и некоторое время походи. Сходи в спортзал на беговую дорожку. Выставь скорость поменьше и просто шагай минут двадцать, и я тебе гарантирую, когда сойдешь с нее, тебе станет гораздо лучше».

Честно говоря, я была не в восторге от перспективы шагать на тренажере. Когда я добралась до него, мне пришлось хорошенько думать, как двигаться и что нужно, чтобы идти по прямой. Я напрягала все силы просто для того, чтобы удерживать голову прямо и стоять прямо. Кроме того, я обнаружила, что маленьким волоскам в ушах, которые помогают нам ощущать, где верх, а где низ, тоже надо приспособиться к гравитации. От малейшего движения головы, даже от простого кивка, весь мир вокруг начинал вращаться, и меня начинало подташнивать.

Тем не менее я поверила совету Пегги, поступила, как она сказала мне, и, черт возьми, она оказалась права! Я отправилась в небольшой тренажерный зал в городке астронавтов, взяв с собой мужа и сына в качестве сопровождающих. Мы встретились у беговой дорожки с моим личным тренером Брюсом (скоро подробнее напишу о нем), я прошагала 20 минут, и все получилось! Казалось почти чудом, что волоски в ушах освоились в условиях гравитации, и, когда я сошла с беговой дорожки, не только могла идти прямо, но и тошнота прошла.

Мне повезло, потому что в широком спектре того, как по-разному люди чувствуют себя сразу после возвращения из космоса, со мной все было в порядке, и самочувствие было хорошим. Уже в первую пару минут я смогла встать и самостоятельно идти; могла улыбаться и мило беседовать с теми, кто встречал нас; я сама смогла пойти в ванную и самостоятельно принять душ впервые после посадки; смогла крепко обнять сына и мужа; и, несмотря на первоначальную тошноту, я с нетерпением ждала, когда отведаю первый кусочек пиццы и мамину зеленую фасоль, которые, как я знала, были приготовлены для меня.

На следующий день после приземления из Космического центра имени Кеннеди весь экипаж со своими семьями разъехался по домам в Хьюстон, и уже в тот же день я пришла в тренажерный день, чтобы начать 45-дневную интенсивную реабилитацию после 3 месяцев пребывания в космосе, – через это проходит каждый астронавт после длительного полета в космос.

Отряду астронавтов очень повезло, так как у нас есть команда личных тренеров. Их именуют специалистами по физической и силовой подготовке и реабилитации астронавтов (ASCR), а мы называем их «эйсерами». Брюс Нойшвиц был моим тренером, так что, когда я пришла на первый сеанс реабилитации, он выстроил на полу спортзала целый лабиринт из маленьких оранжевых конусов высотой сантиметров девять каждый.

«А коробочек от куклы Барби у тебя не нашлось?» – поинтересовалась я.

Брюс велел мне встать рядом с ним у первого конуса. Затем сказал: «У меня для тебя вот какое задание: тебе надо перепрыгнуть через первый конус, и…».

Я засмеялась и не дала ему закончить. «Да у меня ни за что не получится оторвать тело от земли и перепрыгнуть через него! – сказала я. – По-моему, ноги весят килограмм сто, не меньше!»

Он просто взглянул на меня и ухмыльнулся. «Говорю тебе Николь, у тебя получится».

Я ухмыльнулась в ответ и попробовала не засмеяться, но только зафыркала.

«Кончай смеяться, – продолжил он. – А потом тебе надо пройти вперед, перепрыгнуть через следующий конус, пройти вбок, перепрыгнуть через следующий, пройти назад…».

Я не переставала смеяться и спорить с ним еще несколько минут, но его это не смутило. Наконец, я перепрыгнул через первый конус. До сих пор не знаю, как мне это удалось, просто Брюс знал, что у меня все получится, так что пришлось поверить, что это и правда так.

Если этот день и научил меня чему-то, так это