Засуха - Джейн Харпер

— Ой, да, ну прям рыцарь на белом коне, ты! Всегда рядом, готов подставить плечо, чтобы ей поплакаться, а может, и в постель заодно затащить, а?

Эрик Фальк вытаращил глаза. И расхохотался — взрыв чистого, ничем не сдерживаемого веселья.

— Мэл, я с твоей хозяйкой не спал, если ты об этом беспокоишься.

— Брехня.

— Нет, приятель, это совсем не брехня. Это правда. Ну хорошо, она заглядывала иногда выпить чашку чая и поплакать немного, когда дела шли совсем уж неважно. Ей нужно было иногда побыть одной, без тебя. Но это было все. Не пойми меня неправильно, она женщина симпатичная, но насчет выпивки у нее слабость была, почти как у тебя. Может, если бы ты проявлял побольше заботы — об овцах своих, о жене, — они бы от тебя и не удирали. — Эрик потряс головой. — Честно, нет у меня времени с вами разбираться — ни с тобой, ни с хозяйкой твоей. Вот кого мне жаль по-настоящему, так это твою дочурку.

Кулак Мэла выскочил вперед, как пес из конуры, и попал Эрику аккурат в левую бровь. Эрик пошатнулся и завалился назад; было слышно, как голова глухо стукнула по земле.

Аарон с криком выбежал наружу и наклонился над отцом, который широко открытыми, ничего не понимающими глазами глядел в небо. Из рассеченной брови струйкой текла кровь. Аарон услышал за спиной смех Дикона и, повернувшись, бросился на него, врезавшись со всей силы ему в грудь. Дикон пошатнулся, сделал шаг назад, но преимущество в весе не дало ему упасть. Неуловимым движением Дикон крепко ухватил Аарона повыше локтя и, больно выкрутив руку, подтянул его так, что они были лицом к лицу.

— А ну, слушай сюда. Когда твой старик сможет подняться из грязи, в которой валяется, скажи ему, что это просто дружеский поцелуй в щечку по сравнению с тем, что я устрою ему, если он еще хоть раз позарится на мое.

Он толкнул Аарона на землю, потом повернулся и пошел по двору, насвистывая сквозь зубы.

— А он меня просил, умолял, знаешь? — сказал Дикон. — Твой папаша. После того, что ты сделал с моей Элли. Пришел ко мне. Не пытался даже вякнуть, что ты этого не делал. Что не мог этого сделать. Ничего подобного. Он хотел, чтобы я сказал всем остальным в городе отстать от вас, пока полиция не скажет свое слово. Да я ему даже отсосать бы не дал.

Фальк сделал глубокий вдох и повернулся, чтобы уйти.

— Ты ж знал это, верно? — долетел до него голос Дикона. — Что он думал, ты мог это сделать? Твой собственный папа. Конечно, ты знал. Кошмар какой, наверное, когда твой отец думает о тебе настолько плохо.

Фальк остановился. Он был уже почти за пределами слышимости. Продолжай идти, — сказал он себе. Вместо этого он оглянулся. Губы Дикона изогнулись в улыбке.

— Что? — крикнул Дикон. — Только не говори мне, что он купился на ту херню, которую вы состряпали с парнишкой Хэдлеров. Может, твой папаша и был трусом и недотепой, но уж дураком-то он не был. Ну что, удалось тебе в конце концов прояснить ситуацию? Или он так и подозревал тебя до самой смерти?

Фальк не ответил.

— Так я и думал, — ухмыльнулся Дикон.

Нет, хотелось крикнуть Фальку в ответ, мы так никогда ничего и не прояснили. Он бросил на старика долгий взгляд, потом, почти с физическим усилием, вынудил себя отвернуться и уйти. Шаг, еще шаг, и вот он идет по дорожке, петляющей среди давно забытых могил. И слышит, как Мэл Дикон смеется у него за спиной, стоя обеими ногами на могиле своей дочери.

Глава двадцать девятая

Выстрел раскатился по дальним полям, эхо заставило вздрогнуть горячий воздух. Первый выстрел не успел еще отзвучать, когда грянул второй. Фальк замер, не успев захлопнуть дверцу машины, стоявшей на подъездной дорожке к ферме Гретчен.

Его мысли метнулись к выскобленной прихожей в доме Хедлеров, к пятну на ковре. Он представил себе светловолосую женщину, истекающую кровью на земле, только теперь это была не Карен. Это была Гретчен.

Прогремел еще один выстрел, и Фальк сорвался с места и понесся через поля в направлении, откуда шел звук. Но эхо, отразившееся от спекшейся земли, сбило его с толку. Он остановился, лихорадочно обшаривая взглядом горизонт. Глаза у него слезились от слепящего солнца, но он продолжал вглядываться в даль, ничего не видя.

Наконец, он заметил ее — шорты защитного цвета и желтая футболка практически сливались с выцветшими на солнце полями. Он резко остановился, почувствовав сначала прилив облегчения, но затем смутился. Гретчен повернула голову, кинула на него быстрый взгляд, потом забросила ружье за плечо и помахала рукой. Он очень надеялся, что она не заметила, как он бежал. Гретчен направилась к нему прямо через поле.

— Эй, быстро ты добрался! — крикнула она еще издалека. На шее у нее висели розовые наушники для стрельбы.

— Надеюсь, я не помешал? — Он позвонил прямо с кладбища. — Мне нужно было увидеть хоть одно дружеское лицо.

— Да все в порядке. Рада тебя видеть. У меня еще час до того, как нужно будет ехать забирать Лэчи из школы.

Фальк огляделся, надеясь урвать минуту, чтобы отдышаться.

— Хорошее у тебя тут местечко.

— Спасибо. Кролики, похоже, тоже так думают. — Она качнула головой в сторону поля. — Надо бы мне еще парочку сбить, для ровного счета. Пошли, можешь поработать наводчиком.

Он пошел следом за ней через поле туда, где она оставила оружейный кофр. Порывшись, она выудила из кофра еще пару противошумных наушников. Потом — коробку патронов. «Винчестеры». Не «ремингтоны», найденные в телах Хэдлеров, автоматически отметил Фальк. Снова облегчение, а потом — укол чувства вины из-за того, что вообще об этом подумал. Гретчен перезарядила ружье.

— Нора у них вон там. — Гретчен указала рукой направление, морщась от яркого солнца. — Как заметишь кролика, давай наводку.

Фальк натянул наушники, и внешний мир будто погрузился под воду. Эвкалипты-призраки беззвучно раскачивались на ветру. Звуки, раздававшиеся внутри черепа, наоборот, зазвучали громче: буханье крови в ушах. Стук зуба, задевшего о зуб.

Он не сводил взгляда со входа в нору. Долгое время ничего не двигалось, потом — земля будто дернулась. Он только собирался привлечь внимание Гретчен, но она уже подняла ружье к плечу, прищурив глаз. Прицелилась; дуло ружья описало плавную арку, следуя за кроликом. Последовал приглушенный выстрел, и с ближайшего эвкалипта вспорхнула стайка розовых какаду.

— Хорошо, кажется, мы его достали, — сказала она, стягивая наушники. Прошагав по полю, она склонилась к земле у норы и, выпрямившись, триумфально потрясла кроличьей тушкой.