На страже тишины и спокойствия: из истории внутренних войск России (1811 – 1917 гг.) - Самуил Штутман

Утверждены новые правила об увольнении из войск нижних чинов в отпуска и отставку (май 1856 г.)120. Действует введенный институт начальников внутренней стражи ряда губерний. После Крымской войны сокращены штаты 47 ВГБ (кроме Нижегородского и Замосцского в Царстве Польском)121.

Обращено внимание на работу корпусного штаба и управленческого аппарата округов внутренней стражи, введены дополнительные должности. Однако коренного изменения принципов комплектования и постановки всего дела внутренней службы в империи не произошло. Снова (в который раз) Сенат по высочайшему повелению принимает закон о переводах нижних чинов за дурное поведение во внутреннюю стражу. Правда, в области религиозного воспитания воинов изменения были довольно существенные. В некоторых батальонах ОКВС появились штатные священники. Например, 10 октября 1855 г. издан указ о перемещении капелланов 6-го и 7-го округов ОКВС, первого – из Смоленска в Орел, второго – из Полтавы в Чернигов, «чтобы отсюда они делали свои объезды для исполнения духовных треб и чтобы следуемые им жалование, квартирные, прогонные и порционные деньги отпускались в новых местах жительства»122.

В тех батальонах, где имелись церкви, назначались штатные священники (например, в Курском батальоне)123.

За этот период издано около 60 царских указов, касающихся ОКВС. Административно-распорядительная деятельность самого Гартунга была направлена на укрепление войск, дисциплины и порядка в них, повышение роли и ответственности командного состава, улучшение быта, питания, условий службы личного состава. Он показал себя хорошим организатором и воспитателем, заботливым командиром, умным, гуманным, справедливым. С апреля 1852 г. в связи с упразднением управлений резервной пехоты он освободился от своей второй должности и сосредоточился на основной обязанности по руководству ОКВС124.

Гартунг строг, когда дело касается безнравственного поведения, издевательства над солдатами, нарушения законов и порядка службы. Чтобы оградить офицеров от неприятностей, связанных с заключением сделок на поставки предметов довольствия, императорским указом категорически запрещено это делать125.

При нем наметилось некоторое снижение уровня преступности в ОКВС. Об этом можно судить по числу присланных на ревизию военно-судных и следственных дел, поступивших из ОКВС, по сравнению с делами, поступившими от других перечисленных выше формирований: в 1848 г. поступило 29 дел (из 56), в 1849 г. – 33 (из 112), в 1850 г. – 26 (из 90), в 1851 г. – 26 (из 91), в 1852 г. – 27 (из 84), в 1853 г. – 42 (из 111), в 1854 г. – 22 (изЮЗ), в 1855 г. – 18 (из 95), в 1856 г. – 22 (из 95), в 1857 г. (за первое полугодие) – 14 (из 58)126. Интересно отметить, что в период Крымской войны преступность снизилась.

В приказах значится ощутимо меньшее количество случаев привлечения к судебной ответственности. Несколько изменился характер дел. Например, отдан под суд командир Воронежского батальона полковник Заславский «за употребление 4-х рядовых в собственные услуги, жестокое наказание нижних чинов розгами, барабанными палками и шомполами», штабс-капитан Ярославского батальона Устинов за растрату казенных денег и учиненные побои солдатам лишен чинов, орденов и назначен рядовым в действующую армию, капитан Могилевского батальона Петровский за вмешательство в дела местных жителей м. Дабино Чаусовского уезда, побои и самодурство предан военному суду127.

В то же время он щедро поощряет офицеров за усердие, отсутствие в течение длительного времени в батальонах побегов нижних чинов. Начальник Масальской инвалидной команды поручик Иванов по ходатайству командира ОКВС награжден императором деньгами «за усердие, оказанное им при лечении больных холерой». Поощрены офицеры Саратовского ВГБ за то, что в течение последних трех лет, сопроводив 17 тыс. арестантов, конвои не допустили ни происшествий, ни побегов, напротив, за допущенные непорядки в Псковском и Житомирском батальонах наказаны окружные генералы: генерал-лейтенант Мандрыка (4-й округ) и генерал-майор Бабиков (7-й округ). Число бежавших солдат по всем округам достигало нескольких десятков человек и более в месяц, колеблясь в зависимости от времени года (зимой меньше, летом больше). Например, в июне 1850 г. их было 267 человек128.

В декабре 1851 г. городничий г. Глазова от имени городского общества засвидетельствовал, что нижние чины местной инвалидной команды, не отличавшиеся раньше хорошим поведением, с назначением нового начальника подпоручика Диденко «держат себя отлично и по всем частям управления командой соблюдается примерный порядок». Гартунг поощрил офицера. Он вообще был поборником правильных взаимоотношений подчиненных ему войск с населением и интересовался мнением губернского и городского начальства на этот счет. В июле 1854 г. он поблагодарил полковника Юрасова за то, что его батальон в Петрозаводске содержится «в таком порядке, что успел приобрести общее к себе доверие и любовь жителей города»129.

Гартунг не упускает возможности отметить мужество и благородство подчиненных, проявленные при спасении людей. Так, по его ходатайству только в мае 1852 г. император поощрил 19 человек, пожаловав две золотые и восемь серебряных медалей, 239 рублей серебром за похвальные и человеколюбивые поступки. Унтер-офицер 1-го Архангелогородского батальона Н. Чистяков и рядовой П. Никифоров награждены золотыми медалями «За спасение погибавших» и по 10 рублей серебром за спасение девяти крестьянок, унесенных в Белое море на оторвавшейся льдине в двух верстах от берега. В декабре т.г. за подобные подвиги награждены 14 человек. В июле 1854 г. награждены 19 человек, в том числе рядовой Л. Бретчанский за спасение тонувших в р. Оке двух малолетних детей, писарь Винницкой инвалидной команды М. Юрьев и рядовой Я. Матвеев за спасение при пожаре еврейского дома четверых взрослых и троих детей130.

За это время приходилось не раз выделять команды для усмирения крестьянских волнений, которые принимали подчас крайние формы насилия и бесчинств доведенных до отчаяния помещичьим гнетом и несправедливостью со стороны властей людей. Гартунг требовал разумных и осторожных в этих случаях действий, сочетания силы и убеждения. В этом отношении показателен приказ по ОКВС № 196 от 30 октября 1852 г., о выделенной «для водворения порядка в Мариинском сельском обществе команды из Саратовского батальона, действия штабс-капитанов Онякова и Павлова, которые не только силою заставляли не повиновавшихся покориться, но с кротостью убеждали и вразумили их обратиться к законному долгу». Звучит, конечно, наивно, но Гартунг, как представитель исполнительной власти, вынужденный осуществлять и эту неприятную для него функцию, старался учить своих подчиненных находить благоразумные решения при подобных ситуациях. В другом случае (приказ № 221 от 2 декабря т. г.) он отмечает штабс-капитана Черниговского ВГБ, направленного с ротой в деревню Пекуровка усмирять неповинующихся крестьян помещиков Берковских, который «отличным своим усердием и благоразумной распорядительностью содействовал их приведению к повиновению»131.

Одной из важных обязанностей внутренней стражи оставалось сопровождение рекрутов с мест набора в пункты назначения, пешим порядком на огромные расстояния. Люди, непривычные к таким переходам, испытывали невероятные трудности, особенно, если попадались вороватые партионные офицеры, утаивавшие отпускаемые на питание казенные деньги. С этим злом велась постоянная борьба. Были приняты и другие меры, стимулировавшие заинтересованность должностных лиц в сохранении здоровья рекрутов в пути следования. 19 августа 1853 г. по ходатайству командира ОКВС генерала Гартунга вышел императорский указ о награждении партионных офицеров орденом Св. Анны 3-й степ. «за привод трех рекрутских партий, всех вообще партионных офицеров, получивших по случаю исправного привода этих партий денежные награды, считая таковые на сей конец денежным вспомоществованием для возмещения излишних издержек, понесенных офицерами при отводе партий»132. Гартунг обязательно отмечает в приказах таких офицеров. Прапорщик Вильга из Владимирского ВГБ привел без происшествий и потерь партию рекрутов для Балтийского флота (194 человека) и был удостоен благодарения со стороны известного мореплавателя, ученого-географа, командира Ревельского порта адмирала Литке, подполковник Белевич из Ярославского ВГБ привел без потерь партию рекрутов в крепость Свеаборг в количестве 158 человек и получил прекрасный отзыв от вице-адмирала Лермонтова (февраль 1852 г.), подпоручик Склевицкий из Саратовского ВГБ, приведший в г.Николаев 200 рекрутов, назначенных для Черноморского флота, пройдя 1503 версты и доставивший их «в здоровом и исправном виде», получил благодарность от командира ОКВС (май 1854 г.)133.