Ледяная пустыня - Майте Карранса

— Ты только не волнуйся.

— Зачем ты их позвал?

— Тебе нельзя много говорить.

Переведя дух, я попыталась молчать, но в голове у меня роилось слишком много мыслей.

— Я себе что-нибудь сломала?

— Нет. Ты словно гуттаперчевая.

Гуннар пытался шутить, но вид у него был очень мрачный.

«Чем же я его так расстроила? — задумалась я. — Что сделала не так? Может, мне нельзя было лезть на чердак?»

— А что со мной было?

— На чердаке жило много птиц, а ты их потревожила. Не сделай ты этого, они бы на тебя не напали.

— Это очень злые птицы, — возразила я.

— Как только ты покинула их чердак, они от тебя отстали, — возразил Гуннар и внезапно спросил: — А ты ничего не хочешь мне сказать?

— О чем?

— О том, что я должен знать.

Все произошедшее казалось мне сном. Мне было не понять, чему я действительно была свидетельницей, а что мне только привиделось, словно призрак Арны… А впрочем!

— Я нашла драгоценности.

— Ну да?! — удивился Гуннар. — И где же они?

— В нарисованном на стене секретере есть настоящий ящик, — гордясь своей проницательностью, ответила я. — Они лежали в нем. Там я их и оставила.

— Вот и отлично, — сказал Гуннар и вновь спросил меня: — А какие у тебя еще от меня секреты?

— У меня? Никаких.

— Неужели? Может, скажешь, что ты не беременна?

Ах, вот оно в чем дело! Гуннар обо всем догадался…

— И об этом я тоже хотела тебе сказать…

— Когда?

— Сначала я хотела сама во всем убедиться…

— В другой ситуации я был бы очень рад об этом узнать, — с печальным видом заявил Гуннар, — но ты все погубила.

— Что? Что я погубила?! — с замиранием сердца воскликнула я.

— Все. Я собрался в путь, и мне поздно отступать.

— Что ты имеешь в виду?

Было заметно, что Гуннар очень страдает. Ему явно очень хотелось обнять меня, но он заставлял себя соблюдать дистанцию.

— Ты не можешь поехать со мной.

О, ужас! Почему?! Гуннар сошел с ума? Что с ним произошло? Почему он такой мрачный?

— Почему? Неужели ты меня бросишь? Ты не можешь со мной так поступить!

— Ты тоже не можешь постоянно поступать со мной так, как тебе заблагорассудится! — разозлился Гуннар. — Хочешь погубить мою жизнь во второй раз?!

Я пристыженно замолчала. Я понимала, на что намекал Гуннар, и что он ничего не забыл. Я тоже.

Метрикселла и печальные мысли о ней маячили на горизонте нашей с ним жизни, как айсберг, о который суждено было разбиться кораблю нашего счастья. Я понимала, что с самого начала наделала немало ошибок, но не желала сдаваться. Ведь я любила Гуннара.

— А почему ты не спрашиваешь о нашем ребеночке? Между прочим, у нас будет девочка.

Услышав об этом, Гуннар почему-то вздрогнул.

— Она будет такой же красивой и храброй, как и ты, — продолжала я. — Я себе это уже представляю…

Гуннара явно не оставила безучастной перспектива стать папой, и на моем горизонте забрезжил лучик надежды.

— У нее будут твои глаза!

— И твои ноги, — улыбнулся Гуннар.

— Мы назовем ее Дианой.

— Красивое имя.

«Ура! Гуннар меня любит! Он любит нашу девочку и не бросит меня!»

— Почему же ты не хочешь взять меня с собой?

— Потому что теперь многое изменилось. У тебя будет ребенок, о котором нужно заботиться, а я отправляюсь в суровый пустынный край…

Эти детали не имели для меня ни малейшего значения.

— Пожалуйста, не бросай меня! — стала умолять я побледневшего и смотревшего куда-то вдаль Гуннара.

— О тебе позаботится Хольмфрида, — сжав кулаки, заявил он. — Она отвезет тебя к матери.

Гуннар говорил медленно, словно не желая произносить слетавшие с его губ слова.

Мне очень захотелось расплакаться, но я держала себя в руках.

— Я не хочу к матери. Я хочу с тобой.

— Для тебя это очень опасно, — без особой уверенности заявил Гуннар.

— Но ты же хочешь этого! — воскликнула я. — Признайся!

Избегая смотреть мне в глаза, он вздохнул и сказал:

— Селена, в последний раз прошу тебя: собирай вещи и быстро уезжай, не оглядываясь, не то горько раскаешься.

Гуннар говорил недостаточно уверенно, и я поняла, что сумею настоять на своем.

— Скажи лучше, ты любишь меня? — я вцепилась в его дрожащую руку.

— Да, — пробормотал он. — Я люблю тебя… Безумно.

Такого ответа я и добивалась.

— Я остаюсь с тобой!

— Ты пожалеешь об этом, Селена, — сказал Гуннар, обняв меня с такой силой, что у меня затрещали кости.

Не обращая внимания на его мрачные предостережения и капельницу, я поднялась на койке и поцеловала его. Гуннар тоже стал осыпать меня поцелуями с такой поспешностью, словно я вот-вот должна была растаять в воздухе. При этом у него на глазах почему-то блестели слезы.

Я была молодой и глупой. Я считала, что он плачет от радости, и думала, что путеводной звездой нашей жизни станет любовь…

Гуннар ласково погладил меня по голове так, как умел делать это только он.

— Обещай мне, что ни о чем не будешь меня спрашивать!

— Обещаю! — не моргнув глазом, воскликнула я и тут же начала сгорать от любопытства.

— Обещай, что не станешь меня ненавидеть, что бы ни произошло.

— Хорошо, — легкомысленно пообещала я, не зная, что такие чувства, как любовь и ненависть лежат за пределами человеческой власти.

— Ладно, — пробормотал Гуннар. — Я не дам тебя в обиду.

Я сразу успокоилась. Только этого мне и было нужно — чувствовать, что мы с моей маленькой дочерью под надежной защитой.

— Мы скроемся среди вечных льдов.

— Там никого не будет?

— Никого. Только мы с тобой.

Я даже не стала спрашивать, где находится такое место, наивно полагая, что буду в безопасности только рядом с Гуннаром и моей маленькой Дианой.

С этого момента для меня начался самый настоящий кошмар.

Селена остановила машину на темной улочке очередного провинциального городка. Анаид была так поглощена рассказом матери, что даже не заметила его названия на придорожном знаке.

— Здесь мы передохнем, — сказала Селена, припарковываясь. — Мне нужно сходить в банк.

— А мне узнать, что было дальше! — начала канючить Анаид. — В твоем рассказе я еще даже не родилась! Я хочу знать, кто я такая, и откуда я взялась… А Гуннар действительно мой отец? Ты меня так заинтриговала! Что это у вас там была за Диана?

Промолчав, Селена включила заднюю передачу, ловко припарковала машину и кивнула в сторону ближайшего ресторана.

— Сначала перекусим.

— В меня кусок не полезет, пока я не узнаю, кто я такая! — взвилась Анаид.