Коллекция Кледермана - Жюльетта Бенцони

– Ты проиграл деньги твоего банка?

– В каком-то смысле! Так вот он был невероятно любезен и даже вернул мне то, что я потерял. Кстати, я играл против него!

– Мы все это уже знаем! – проворчал Матиас. – И это не показалось тебе подозрительным? Если только ты не встретился с воплощением святого Венсана де Поля или святого Франциска Ассизского, то на земле не найдется игрока, способного отдать свой выигрыш!

– Почему нет? – произнес Шурр. – Это возможно, когда ты знаешь, с кем имеешь дело. Во-первых, банкир, во-вторых, племянник миллиардера, владеющего одной из самых прекрасных коллекций драгоценностей в мире! Он, должно быть, какое-то время следил за твоим братом. В любом случае, все это уже в прошлом. Надо разобраться со сложившейся ситуацией. Мы должны узнать место встречи и… поехать туда вместе! Возможно, он захочет встретиться в Лугано? Это его дом, он будет менее подозрительным.

– Проблема именно во встрече! Мне придется вернуться на авеню Мессины, где я более не чувствую себя в безопасности…

– Это не обязательно, – задумчиво произнес старик. – Если у тебя есть возможность связаться с ним, не жди окончания срока и позвони ему сам… Скажем, дня через три-четыре. Дай ему понять, что ты опасаешься возможной слежки. Хорошо было бы намекнуть, что ты готов попытаться завладеть коллекцией венецианца, после чего…

– Не пойти ли нам спать? – вмешался вдруг Матиас, потягиваясь. – Я хочу спать и сплю отлично. А вы можете продолжать ломать свои головы! Вы расскажете мне о принятом решении за завтраком… Я желаю вам доброй ночи!

– Ты обойдешь сад? – спросил Шурр.

– Нет, конечно! Не вижу в этом никакого смысла. Тем более что начинается дождь! – добавил он, подходя к окну, под которым притаились наблюдатели. Но мужчина просто закрыл его, и друзья вздохнули свободнее. А дождь и в самом деле начал накрапывать.

– Бежим отсюда! – шепнул Адальбер.

Они поспешили под прикрытие деревьев, чтобы их не заметили из дома, а потом, согнувшись, прошли вдоль низкой стенки перед калиткой, которую Адальбер предусмотрительно не закрыл, и проскользнули в нее. Как только они оказались вне поля зрения обитателей дома, мужчины выпрямились и направились к машине. Но в этот момент Альдо остановился, вынул из кармана письмо, вернулся к калитке и опустил его в почтовый ящик, предварительно испачкав уголок марки.

– Что ты там делаешь? – окликнул его Адальбер.

– Я едва не забыл послание… Я там написал: «Только не возвращайтесь к себе!»

Они свернули за угол, и в ту же минуту разразилась буря. Над их головами огромная туча как будто раскололась надвое, и до машины они добежали, уже вымокнув до нитки. Закрыв двери и окна, они сидели молча, пытаясь вытереться сухими чистыми тряпками, которые Адальбер всегда возил с собой на случай аварии. Они оказались словно в пузыре среди ливня и изо всех сил пытались привести мысли в порядок после того, что узнали во время вылазки. Потом Альдо зажег две сигареты, одну властным жестом вложил в губы своего друга, сделал несколько затяжек и, наконец, произнес:

– Буря как будто успокаивается! Может быть, ты попытаешься тронуться с места? Мы же не хотим провести здесь ночь!

– Который сейчас час?

– Включи зажигание, ничего не видно. Что-то около одиннадцати, – объявил он, когда зажглись часы на приборной доске. – Самое время вернуться, если, конечно, твой мотор не захлебнулся.

– Мои моторы никогда не захлебываются! – проворчал Адальбер. – Это мой принцип! И я советую этому мотору ему последовать!

Альдо улыбнулся про себя. Он знал, что его друг только из-за него купил этот большой и такой удобный автомобиль «Рено», чтобы иметь возможность возить Альдо в максимально комфортных условиях после ранения в голову. Но сердце Адальбера по-прежнему принадлежало маленькому красному «Амилькару», который благоразумно ждал своего хозяина в гараже под защитным чехлом…

Автомобиль и в самом деле завелся без долгих уговоров, и после умелого разворота друзья отправились в путь. Их ждали в особняке маркизы де Соммьер в парке Монсо. Адальбер заговорил лишь тогда, когда они оказались на набережной Сены:

– Если я правильно понял, сегодня ты видел, как твоя семья увеличилась? Это несколько неожиданно!

– Действительно. И я признаюсь, что пытаюсь сложить детали этой головоломки. Прежде всего, откуда взялся этот благородный старец – впрочем, довольно красивый с этой его головой римского императора, – которого Гриндель называет отцом? Его консьержка поведала мне, что речь идет о старом слуге его родителей, и я не смею думать…

– Что одно другому не мешает? А что тебе вообще известно о Гринделе, которого практически никто никогда не видел, но которого все называли «кузен Гаспар»? И племянник ли он Кледермана на самом деле? Если да, то по какой линии?

– Он сын его сестры. У моего тестя была только одна сестра, которая не так давно умерла. Она вышла замуж за магистрата и жила в Берне. Мы с Лизой отличились тем, что не присутствовали на ее похоронах. Лиза была на последнем месяце беременности, а мы с тобой находились в Америке. Муж умер лет двадцать тому назад. Кажется, он был намного старше своей жены.

– Судя по всему, этот магистрат оказался не таким доблестным, и на помощь пришел красавец шофер. Гаспар был зачат при жизни магистрата, а Матиас, надо полагать, после и в большой тайне, иначе бы у них была одна фамилия! И потом этот второй намного моложе своего брата.

– Меня больше всего удивляет то, что Гриндель знает о своем происхождении и явно не видит в этом никакого неудобства. Он даже как будто привязан к столь необычному брату.

– Почему бы и нет? По сути, у этой истории много общего с историей сына несчастного Вобрена. Франсуа обожал того, кого он называл своим крестным, и почти ненавидел своего официального отца!

– Ты прав. Я знаю от Лизы, что ее тетя… Белинда – так ее звали – была очень красива. Должно быть, она была еще и умна. А ее любовь к Шурру была глубокой, раз она рассказала своему сыну о его отце, чтобы у него кроме Морица Кледермана была еще и тайная семья. Именно это меня удивляет сильнее всего: эти трое мужчин искренне привязаны друг к другу…

– К сожалению, они все трое с одинаковым презрением относятся к таким понятиям, как любовь к ближнему и элементарная порядочность!

Как друзья и ожидали, никто не спал, когда они вернулись на улицу Альфреда де Виньи. Сидевшие на своих привычных местах в зимнем саду, где открыли одно окно, чтобы впустить запахи парка Монсо, разбуженные дождем, госпожа де Соммьер раскладывала пасьянсы – вернее, делала вид! – а Мари-Анжелина выбегала в холл каждые десять минут, потом возвращалась, усаживалась на низкий стул, который предпочитала, снова брала оставленную книгу, заглядывала в нее, сразу же со вздохом снова опускала ее на колени… И повторяла все сначала. Этим ритуалом она довела маркизу почти до отчаяния: