Следы в пыли. Развитие судебной химии и биологии - Юрген Торвальд

Но тут вмешался Робишо и, ловко направляя высказывания Керра к цели, помог ему изложить ход и результаты экспертизы. Действительно, объяснял он, до сих пор в основном считалось, что существовавшие до сегодняшнего дня методы сравнения волос редко давали надежные результаты. Но за последние два года разработан новый, прогрессивный метод сравнения волос, который он может сейчас представить. И тут он обратился к Керру с такими вопросами: правда ли, что в лабораториях Чок-Ривера с некоторых пор найдены новые пути идентификации волос? Действительно ли ученые атомного центра Канады в Чок-Ривере сотрудничают с криминалистами Королевской канадской конной полиции? Готов ли Керр сообщить присяжным основные принципы нового, прогрессивного метода? Пайчетт поднялся, протестуя. Он чувствовал, что сообщение Керра может погубить Фоллмена. Безразлично, о чем шла речь, безразлично, поймут ли присяжные все, что будет сказано, но атомная наука была таинством, а Чок-Ривер — национальной гордостью, и Пайчетт пошел в атаку против допуска неизвестного нового метода в судебный процесс. Он знал, что все зависит от позиции судьи Англина. Удастся ли отвести смертельную угрозу от подзащитного или нет? Он знал о своеволии, которое скрывалось за правом судьи допускать или не допускать использование тех или иных доказательств. Положительное решение судьи могла вызвать как истинная вера в ценность этого метода, так и желание, чтобы премьера нового метода криминалистическое идентификации волос состоялась именно в его суде. Пайчетт энергично протестовал против совершенно неожиданного для присяжных использования доказательства; с которым никто не знаком, кроме специалистов в Чок- Ривере. Кто знает что-либо, о применении атомной энергии в исследованиях волос? Никто! Перед каким судом была доказана надежность этого метода? Нигде, нигде!

Но уже через несколько минут Пайчетт понял, что его первая атака кончилась поражением. Судья позволил Керру сделать сообщение о нейтронном активационном анализе, которому подверглись волосы. Керр понимал, как важно завоевать интерес Англина. Вероятно, он дал самое понятное для всех и самое впечатляющее объяснение нового анализа, какое вообще можно было дать в то время. Пайчетт едва сдерживал волнение. Он видел, что Керру удалось возбудить интерес Англина. Когда Керр кончил и Пайчетт возобновил свои протесты, завязав жаркий словесный бой с Роби- шо, то судья слушал их с таким выражением лица, что всем было ясно, какое решение он принял. Он отклонил протесты Пайчетта, объявил нейтронный активационный анализ допустимым методом, признал пробы волос уликами за номерами 42, 43 и 44 и постановил, что Альма Краудер и Уильям Макинтош должны будут дать показания о результатах своей работы на следующем заседании суда в понедельник, 17 ноября.

Так осуществилось первое вторжение нейтронного активационного анализа в судебный процесс. 17 ноября Альма Краудер и Уильям Макинтош появились со своими экспертными заключениями перед присяжными. Их показания, длившиеся больше трех часов, произвели (независимо от того, насколько они оказались на самом деле понятными) сенсацию, которая привлекла к процессу внимание многочисленных журналистов.

Во время показаний Альмы Краудер и Уильяма Макинтоша защитник, затаив дыхание, следил за присяжными. Ассистентка еще раз рассказала о принципах своей работы, объяснила природу бета-излучения и с помощью полученных данных показала различие в потоке бета-излучения волоска, обнаруженного в руке Гаэтан Бушар, и волос самой погибшей, а также значительную степень совпадения излучения этого волоска с излучением волос Фоллмена. Когда она сообщила об этом, то Пайчетт предпринял последнюю попытку ослабить впечатление, которое она произвела на слушателей, вынудив Альму Краудер признать, что волосок может принадлежать также какому-нибудь другому человеку с аналогичными свойствами волос. Однако результат от усилий Пайчетта получился прямо противоположный тому, которого он добивался, так как он побудил ассистентку сказать больше, чем Джерви сказал бы в ту пору. „Маловероятно, что можно найти двух разных людей, результат анализа волос которых совпал бы… В лучшем случае такое совпадение можно ожидать при анализе волос однояичных близнецов… " Когда судья поинтересовался, не предпринимались ли в Чок-Риве- ре попытки установить, как это сделали с отпечатками пальцев, степень вероятности полного совпадения микроэлементов в волосах разных людей, то это убавило энтузиазм Альмы Краудер до нормальных размеров и она ответила, что для этого у них не было ни достаточного количества проб волос, ни времени. Но ничто не смогло уже устранить впечатления от сказанного ею раньше. Это впечатление равнялось убежденности в том, что волосок в руке погиб» шей принадлежал Фоллмену.

Во всяком случае впечатление было так велико, что Пайчетт решил в следующий, последний, день слушания дела Фоллмена вызвать его в качестве единственного свидетеля защиты, отказаться от надежды на „не виновен" и взять курс на „спасение от самого худшего". Ко всеобщему изумлению, своими вопросами 18 ноября он привел подзащитного к признанию. Вечером13 мая на улице Виктория Фоллмен пригласил в свою машину Гаэтан Бушар и посетил с ней штольню. Согласно его утверждениям, она остановила его машину, была с ним „ласкова" и „уступчива". На вопрос Пайчетта, не пытался ли он овладеть девушкой, Фоллмен ответил следующее: „До определенного предела; а затем, когда этот предел наступил, затем я, действительно, ничего не могу вспомнить. Была борьба… Во время борьбы дверь с ее стороны открылась. Я не знаю, как… мы выпали из машины… Потом… Я не знаю, что было потом… Единственное, что я мог вспомнить, это то, что вернулся в Мадавоску". Пайчетт спросил: „У вас было намерение 13 мая убить Гаэтан? " Фоллмен поднял глаза к потолку и заверил: „Нет… нет! "

Весь спектакль был очевидной попыткой избежать осуждения за убийство и отделаться более легким наказанием за преступление, совершенное в состоянии невменяемости. Но Робишо не хотел довольствоваться полупризнанием. В ходе упорного перекрестного допроса он вырвал у Фол- лмена следующее признание: „Я был в пылу страсти; я полагаю, что душил ее, когда мы лежали на земле". Он подтвердил, что в его машине лежал охотничий нож, который потерялся. Игра в „потерю памяти" сослужила ему плохую службу.

Теперь присяжные поддерживали мнение Робишо, который видел в Фоллмене убийцу. Фоллмен убил свою жертву после неудачной попытки склонить ее к половому акту, чтобы Гаэтан не могла донести на него. Вскоре после полуночи суд объявил Фоллмена виновным в убийстве и приговорил его к смерти через повешение. 14 февраля 1959 года этот приговор был заменен пожизненной каторгой.

Некоторое время спустя, сообщая о деле Бушар, американские журналисты Роупер и Робинзон в своей статье под заголовком „Атом становится детективом" писали: „Роберт Е. Джерви сказал: „Один волосок позволяет так же надежно идентифицировать человека, как отпечаток пальца". Более чем сомнительно, чтобы Джерви когда- нибудь делал подобное заявление. Вероятно, связь между отпечатком пальца и атомным исследованием волос возникла из-за вопроса судьи Англина относительно вычисления степени вероятности „как с отпечатком пальца". Во всяком случае, впоследствии ни одна публикация не обходилась без сопоставления этих двух методов идентификации. Следовательно, сообщения из Эдмундстона в большой части североамериканской общественности породили веру в некое атомное криминалистическое чудо.

Хотя и сомнительно, чтобы Джерви приравнивал атомный анализ волос к отпечатку пальца, но ясно одно: он тоже был полон больших надежд и юношеского оптимизма. Из-за его переезда в Торонто и преподавательской деятельности в качестве доцента прикладной химии в местном университете прервалась связь с оттавской лабораторией Королевской канадской конной полиции. Зато появилась новая связь с лабораторией генерального прокурора Онтарио — Центральной лабораторией криминалистических экспертиз в Торонто.

Эта лаборатория производила все естественнонаучные криминалистические исследования в провинции Онтарио. Она работала с начала пятидесятых годов и под руководством своего директора доктора Г. Уорда Смита проделала существенный путь развития (число отдельных исследований по уголовным делам возросло за 1955–1962 годы с 500 до 5000 в год). В лаборатории существовали отделы органической химии, физической химии, фармацевтической химии, токсикологии, биологии, патологии, баллистики и проверки документов. Среди сотрудников отдела биологии работал Озек- лис К. Перконс. Он родился в 1932 году в Риге, в Латвии. В 1944 году двенадцатилетним мальчиком его увезли в Германию. В 1951 году он эмигрировал в Канаду. В 1958 году Перконс сдал первые университетские экзамены в области промышленной химии, но продолжал изучать прикладную химию. Теперь он стал учеником Джер- ви и образовал, так сказать, мост в криминалистическую лабораторию для своего учителя. У генерального прокурора провинции Онтарио и у доктора Г. Уорда Смита возник план продолжения и расширения работ по анализу волос, начатых Джерви в Чок-Риве- ре. Джерви стал советником лаборатории по вопросам нейтронного активационного анализа и приступил к обучению Перконса и группы молодых людей. Они поставили перед собой цель: на большом количестве проб волос доказать, что с помощью нейтронного активационного анализа можно создать современный стандартный метод сравнения волос.