Форпост. Право победителя - Андрей Валерьев

Иван с удовольствием посмотрел на подошедшую супругу.

«Ах, какая женщина!»

— Завтра уйду на север. Ты справишься без меня? Этих архаровцев в узде держать…

Мария улыбнулась.

— Мне помогут. Но… Вызови сюда Андрея. Ладно?

Весь последний месяц Аудрюс упорно запрещал себе вспоминать об обещании Ивана забрать его на юг. Старпом уже не верил в то, что за ним придут, и постарался выкинуть все мысли об этом из головы.

«Буду устраиваться здесь».

«Здесь» было хреново. После падения режима Доброго вся налаженная система распределения работ, пайков и норма выдачи воды рухнула. И даже при том, что после резни и бегства русских в округе осталось меньше двухсот человек, еды и воды на душу населения выходило МЕНЬШЕ, чем при бандитах.

Половина огородов с этим говённым «силосом» без полива и ухода просто высохла. Витаминов не хватало, люди жили только за счёт рыбалки и сбора моллюсков. Охота в этих бедных, засушливых местах была очень скудной. Американцы и арабы устроили две экспедиции по берегу в разных направлениях. Янки вернулись через две недели, едва волоча от усталости ноги. Арабы продержались в пустыне дольше. Ополовиненная экспедиция вернулась только через месяц и сообщила, что на восток, вдоль берега вообще ничего нет. Только песок, глина и пыль.

«А хорошо, что я блокнотик тот прикопал».

Литовец проверил удочки и пошагал в сторону моря.

ГЛАВА 11,

в которой освещаются некоторые особенности бизнеса с иностранцами

Безумству храбрых поём мы славу!

— А скажи мне, мил-человек…

Когда эти слова, произнесённые за его спиной на русском языке, дошли до сознания рыбака, он решил, что просто перегрелся на солнышке.

— …рыбка ловится? Или так, в своё удовольствие посидеть решил?

Старпом обернулся. В пяти шагах позади него, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, стоял Иван. Из глаз Аудрюса сами собой градом хлынули слёзы.

— Переводи ему. — Маляренко оглядел делегацию, прибывшую к нему на переговоры на пляж. Два американца, араб, индус и мелкое чмо непонятного происхождения. — Сюда — ни шагу. Этот пляж — мой. Сунетесь — убьём!

Франц и Игорь, сидя на палубе «Беды», продемонстрировали свои автоматы. Янки с уважением кивнули, а мелкое чмо требовательно протянуло руку и что-то заверещало.

«Тьфу ты! Король, блин, Джулиан».

Араб, не торопясь, развернулся и отвесил карлику тяжеленного пинка, тот заткнулся и порысил обратно в посёлок.

— Он говорит, они согласны. Корзина картофеля за женщину из списка сейчас и обещание вывезти их отсюда позже — это справедливо.

Араб говорил тихо и очень вежливо, а вот американцам такой договор совершенно не понравился. И если бы не автоматы (в которых, кстати, не было ни одного патрона) и Ванин пистолет (одна полная обойма), то, судя по их лицам, уже сейчас бы вовсю шёл штурм лодки.

«А вот хрен вам!»

— Сейчас мы уйдём в море. Далеко. Утром вернёмся сюда. На пляже должен быть Аудрюс и с ним двадцать женщин. Ну, или те, кого он сможет нынче вечером уговорить.

«Хотя бы десяток, для начала».

В то, что вот так, очертя голову, женщины рванут в неизвестность, Иван не верил.

— Давай, парень, я на тебя надеюсь.

Литовец молча пожал Ивану руку и, взвалив на плечо «пробник» — тяжёлую корзину с картошкой, луком и кабачками, потопал в посёлок.

«Надеюсь, мы с тобой всё-таки ещё свидимся».

— Иван, ты верить им? — С Франца можно было лепить скульптуру «Сомнение».

Маляренко показал половинку ногтя мизинца.

— Ни на вот столько не верю.

Лукин согласно кивнул.

— Байдарка-то моя, двухместная, где-то там, — он ткнул пятернёй в сторону берега, — и вернёмся ли мы за ними потом — они не знают.

— Ja. Я, как они, делать риск.

«Угу, я бы тоже на их месте рискнул. Эта лодка — единственный шанс на выживание, если всё то, что Аудрюс рассказал, — правда».

— Жаль его.

Лукин похолодел.

— Вы думаете…?

— Да что тут думать. Война план покажет.

Иван зевнул и спрятал замызганный блокнотик в карман.

— Франц, выходи в море. Всем, пока не стемнело, — спать.

— Хорошо, что Луна полная. — Лукин прикидывал, как далеко можно будет засечь тёмную байдарку при свете Луны, — повезло.

Ваня жалостливо поглядел на прапорщика.

— Повезло.

«Ну нельзя же быть таким простодушным!»

Время прибытия к месту назначения под полную Луну Борис, по приказу Ивана, просчитал абсолютно точно.

Пять километров от берега до дрейфовавшей лодки русских каяк с двумя гребцами и вцепившиеся, словно гроздь винограда, в привязанную к ней верёвку восемь пловцов преодолели всего за один час. Питер, несмотря на лето и тёплую воду, страшно замёрз. Руки, примотанные к верёвке, окоченели, и парень их уже не чувствовал. Крепыш из арабов, болтавшийся на привязи сразу за ним, отвалился еще десять минут назад. К его чести, утонул он молча, без единого звука.

Перед этим «заплывом отчаяния и надежды», как назвал его пастор, все пловцы договорились тонуть молча. Эта лодка, на которой пришли проклятые русские ПОКУПАТЬ их женщин, была последней надеждой на выживание. Питер, тридцатилетний юрист из Эдмонтона, поцеловал жену и сынишку, скинул с себя лохмотья, зажал в зубах нож и привязался к канату. Два могучих гребца-американца синхронно взмахнули вёслами, и каяк ушёл в тёмное море. Питер, на секунду оглянувшись, успел заметить освещённый Луной пляж, на котором в полном молчании стояли десятки людей. Успел разглядеть сына.

Каяк остановился, и усталый гребец три раза дёрнул за верёвку.

Пятеро оставшихся пловцов отвязались от буксира и, окружив каяк, прислушались к полковнику. Тот был первым гребцом. Вторым был его сын.

— Лодка там. Триста ярдов. — Шёпот морпеха был едва слышен. — Сейчас я топлю каяк, мы плывём туда и по моему двойному стуку лезем на борт. Борт у них низкий — должны дотянуться. У них винтовки, но, может быть, кому-то и повезёт. С нами Бог!

Мужчина посмотрел на тёмное лицо последнего оставшегося арабского пловца.

— И Аллах!

Полковник взял нож и разрезал днище каяка.

— Пошли-пошли-пошли!

Как только стемнело, Иван собрал совещание. Предчувствие, которое его обманывало крайне редко, просто-напросто визжало о грядущей беде. Иван задумался, а потом начал рассуждать вслух:

— Понятно, что эти ребята обязательно используют байдарку. Проплыть пять километров по открытой воде вплавь, да ещё разглядеть с поверхности воды лодку — это крайне сомнительно.