Армагеддон у Весты - Мелинда Мёрдок

Он налетел на крейсеры прежде, чем они успели приготовиться к встрече. Они кружили вокруг облака, выстреливая все новые порции дезориентирующей пыли, окутавшей его товарищей. Он стремительно нырнул, надвигаясь на четырех черно-красных хищников, забавлявшихся со своими жертвами. Лазеры, ударившие в силовой щит одного из крейсеров, заставили защиту рассыпаться дождем искр. Он уже пронесся мимо. Замеченный отрядом РАМ, он развернулся на новый заход, на этот раз проложив траекторию с кормовой стороны трех других крейсеров.

Когда Бак развернулся после второго захода, он увидел, что два корабля покинули строй, окружавший пылевое облако. Он выбрал новый корабль и бросился на него, оставаясь вне пределов досягаемости двух других, покинувших строй, кораблей. Он атаковал крейсер, на этот раз воспользовавшись гироснарядом. Он специально направил снаряд в хвост корабля, который был почти свободен от пыли. Когда снаряд приблизился к крейсеру, входя в зону помех, он начал рыскать, сбиваемый с курса пылью, но затем все же скользнул прямо к цели. Защита крейсера была пробита, и хвост корабля украсился черным шрамом.

Бак метнулся в сторону, уходя от отряда. На этот раз за ним пошли два крейсера. Он замедлил скорость, позволяя им подойти поближе. Когда из носовой части первого вылетели пылевые снаряды, он рванулся вперед, стремительно развернул на хвосте свой крошечный корабль и пошел назад, на второй крейсер, сверкая своими лазерами. Он нанес по крейсеру удар и включил носовые ускорители. «Крайт» встал на дыбы.

Два крейсера сновали вокруг него, пытаясь загнать в пылевое облако. Они двигались с невероятной для их класса скоростью, описывая один вокруг другого ставосьмидесятиградусные повороты. Но как бы ни быстры они были, истребитель Бака был быстрее. Он выскользнул из ловушки, как арбузная косточка из пальцев. Бак рывком включил двигатель на полную мощность и повел истребитель вокруг пылевого облака, подбираясь к оставшимся восьми крейсерам РАМ снизу.

Он направил свои лазеры в брюхо двоим из марсиан, сопроводив каждый залп гироснарядом. Один из снарядов ушел в сторону, сбитый с пути помехами, второй удержался на курсе и попал крейсеру в бок. Ужаленный корабль попятился, выбираясь из пыли навстречу пилоту НЗО.

Пылевое облако продолжало оставаться таким же плотным, как и раньше, но Вашингтон и Егер, находившиеся внутри него, заметили появление в нем более темного размытого участка. Пока они вглядывались, пыль там, где находился покинувший строй крейсер, слегка рассеялась, и они увидели сквозь алмазную пыль свободное пространство. Двое попавших в ловушку пилотов едва могли видеть друг друга, не говоря о возможности связи. Вашингтон осторожно покачал крылом. Егер ответил ему тем же.

Вашингтон окинул взглядом приборную доску. Он не имел ни ориентира, ни связи, ни датчиков. Глубоко вздохнул и подал рукоятку вперед.

— Ну, давай, детка, — шептал он про себя. — Вывози меня отсюда.

«Крайт» поплыл вперед. По смотровому стеклу кабины ползли струйки дезориентирующей пыли, похожие на капли дождя. Егер следовал вплотную за Вашингтоном. Время, казалось, тянулось бесконечно, но наконец перед ними открылся черный проем. Словно бегунам на финише дистанции, им казалось, что мир бесконечно медленно ползет им навстречу, безразличный к их желаниям и усилиям. Когда корабли вынырнули в открытый космос, Вашингтон обнаружил, что все это время он непроизвольно сдерживал дыхание. Он с всхлипом выдохнул.

— Что это было, сэр? — поинтересовался Егер по линии связи. Его голос вибрировал от избытка адреналина.

За стеклом летного шлема Вашингтона сверкнула улыбка. Глаза пилота искрились воодушевлением.

— Находим капитана и убираемся отсюда, — сказал он.

— С возвращением, — голос Бака зазвенел в их ушах колоколом. — Сомкнулись, ребята!

Три истребителя выстроились в походный порядок и ушли подальше от кораблей РАМ, направляясь домой, на «Спаситель».

Икар, вытянувшийся по стойке «смирно», стоял перед Беовульфом. Плотное, почти квадратное тело командующего, с головой, увенчанной гривой седых волос, казалось почти карикатурным по сравнению с классическими пропорциями телосложения юноши. Икар, испытывающий по отношению к командующему нечто вроде благоговения, внимательно разглядывал его лицо. Это было волевое, покрытое морщинами и шрамами лицо человека, который прожил свою собственную жизнь, принимая свои собственные решения и совершая свои собственные поступки. Он был так захвачен этим, что отвлекся и пропустил часть слов Беовульфа, пока его внимание не привлекло его собственное имя.

— … Икар, ты поступил правильно. Я знаю, что вернуть Рея для суда НЗО было для тебя трудно, но это было сделано. Его выслушали и вынесли справедливый приговор.

Икар подался к Беовульфу поверх рабочего стола. Он оперся руками на заваленную бумагами поверхность.

— Что с ним сделают? — спросил Икар.

— Тебя очень волнует его судьба? — произнес Беовульф.

Его карие глаза внимательно изучали Икара.

— В каком-то смысле он мой брат. Я понимаю его. Несколько месяцев назад я поступил бы так же, как он.

— Он получил, что хотел. Его отошлют к Аделе.

Икар поник. Генетическое программирование, интенсивное обучение, психологическая обработка сознания, не говоря уже о подавляющей красоте Аделы, победили. Он чувствовал себя так, словно потерпел поражение в бою.

— Здесь нет твоей вины, — сказал Беовульф.

— Я мог заставить его…

— Заставить — что?.. — спросил Беовульф. — Он был воспитан в обожании Аделы. Он должен сам понять ее истинную природу.

— Как понял я, — сказал Икар.

— Как ты, — Беовульф положил ладонь на плечо Икара. — Ты хоть понимаешь, что ты феномен? Неизвестно ни одного документально подтвержденного случая, когда генотех смог бы бороться с заложенной программой.

— И я тоже не поборол ее. Я по-прежнему человек, рожденный, чтобы служить. Адела сделала меня существом, которым управляет сердце. Но мое сердце больше не с ней.

— Но с нами ли оно? — спросил Беовульф.

Икар чуть отступил от стола.

— Я не знаю. Я думаю, что да. Я многое о себе узнал за последние недели. Мне нужно больше, чем цель. Мне нужен кто-то — кто-то, а не что-то, — в кого я мог бы верить. За кем мог бы идти.

— Это большая ответственность для объекта твоих чувств.

— Я очень боюсь этого! — В голосе Икара звучало презрение к себе. — Но я не могу справиться со своей природой. Я могу лишь пытаться контролировать себя.

Беовульф некоторое время обдумывал слова Икара, потирая шею ладонью.

— Похоже, нам повезло, парень. У нас есть герой. Если он даст согласие, ты сможешь следовать за Роджерсом?