Зачарованный край (СИ) - Макар Авдеев

А вот насчёт отдельных мелких нюансов плана почти у каждого видение было своим. Но всё-таки в каких-то незначительных вопросах прийти к консенсусу оказалось гораздо проще.

После завершения собрания, вечером того же дня, ещё до наступления темноты, отряд из двенадцати авантюристов выдвинулся в путь от Бара на северо-запад, к мёртвому городу. Косатка и Барракуда, которые тоже присутствовали на совете, не пошли с ними. Косатка горела желанием отомстить, но Ярый настоял на том, чтобы она осталась.

Дело в том, что первый этап плана предполагал, что Ярый должен будет провести остальных членов отряда на базу под видом неофитов. Но Косатка раньше была одной из «серафимов», поэтому она не очень сгодится на роль «новичка». Кто-то из сектантов может помнить девушку как «изменницу», и тогда весь план полетит слепсу под хвост. Например, если дозорный на вышке узнает её лицо, то скорее всего, авантюристам даже не дадут подойти вплотную к базе, а ещё издалека начнут лупить по ним из пулемёта.

К тому же, Косатка пока не до конца восстановилась после полученных травм. Хотя она уже могла твёрдо стоять на ногах, не хромала, царапины почти все затянулись, и вообще девушка выглядела здоровой, всё же не стоило рисковать и сразу брать её участвовать в такой опасной операции.

Это были аргументы, которые Ярый привёл на собрании, когда Косатка вызвалась идти с ними. Остальные сочли его доводы разумными, и согласились, что Косатке лучше остаться, хотя девушка выглядела недовольной. На самом деле, Ярый отнюдь не был уверен, что по прошествии столь долгого времени кто-то из часовых вспомнит Косатку. Вполне вероятно, что когда она состояла в рядах «серафимов», тех часовых ещё в помине не было в мёртвом городе, и они прохлаждались где-нибудь в Лягушатнике, не подозревая о том, что вскоре их найдёт предприимчивый вербовщик, так же, как рыбка, беззаботно плавающая в пруду, не ожидает, что её поймают и поместят в аквариум.

Истинная же причина, почему Ярый решил не брать девушку с собой в поход, была довольно банальна — он просто боялся её потерять. Поистине, настоящее чудо, что авантюрист отыскал именно здесь, в Зоне, в этом смертоносном хаосе, человека, который перевернул всю его жизнь, и которого он полюбил. И Ярый не хотел, чтобы какая-нибудь шальная пуля забрала у него любимую женщину. Зона довольно-таки гнусная тварь, и вполне в её духе было бы выкинуть подобную пакость.

Барракуда остался по иной причине. Ярый не хотел оставлять Косатку одну, без присмотра, на случай, если в лагере всё-таки были тайные агенты секты.

— Это было не очень благородно с твоей стороны, — укоризненно сказала Косатка Ярому после конца собрания, когда они на пять минут остались наедине. — Мешать мне свершить правосудие. Уж от кого-кого, а от тебя я не ожидала такого.

— Я тебя люблю, — сказал Ярый. — Ты потом всё поймёшь.

— Хорошо, сейчас ты выиграл. Убедил всех, что меня не стоит брать с собой, что я буду только обузой и могу спутать все ваши планы. Но ты же понимаешь, что не сможешь вечно держать меня под опекой, под присмотром этого своего наёмника?.. Я не комнатный цветочек, который можно просто поставить на подоконник и поливать пару раз в месяц, чтобы он не засох.

— Понимаю, конечно. Но что я могу с собой поделать?

— Я больше не хочу отпускать тебя туда одного!.. — призналась Косатка и повисла у него на шее. — Я боюсь за тебя. Я хочу быть рядом и прикрывать тебе спину. Вдруг ты не вернёшься? Вдруг ты не вернёшься оттуда прежним? Вергилий вот не вернулся. Но не только в физическом смысле, хотя и в физическом тоже. Его душа не вернулась, она осталась во власти тёмных сил. Во власти шайтана, как сказал бы Холод. И это страшнее, чем просто не вернуться. Я боюсь. Я знаю, на что способен Азазель.

— Не волнуйся, — успокоил её Ярый. — Как тебе известно, никакой пресловутой справедливости в этом мире, а тем более в Зоне, нет и быть не может. Лучшие представители рода людского покидают нас слишком рано, а самые, так сказать, зловонные фекалии упорно не желают идти на дно, и почти всегда всплывают на поверхность. Так что, следуя этому нехитрому правилу, я непременно должен возвратиться живым.

— Не смешно, — серьёзно сказала Косатка. — Я не верю, что ты действительно так считаешь. Словно кто-то чужой в тебе говорит.

— Это и не я сказал. А какой-то авантюрист, уже не помню кто. Но мне кажется, определённая доля правды в его словах есть…

…Перед тем, как уйти из лагеря, Ярый в последний раз попробовал «перевербовать» Руса. Авантюрист сказал ему, что они с напарниками направляются в мёртвый город, и позвал присоединяться, не говоря конкретно о цели сего предприятия, но намекая, что помощь Руса была бы очень даже не лишней. Но Руслан снова отнекивался, и Ярый был вынужден оставить безнадёжную затею. Что ж, этого следовало ожидать. Воистину, у всякого своя доля и свой путь широкий…

Часть третья. Братство Чёрных Серафимов. Глава 27. Воины света?

Поначалу Ярый опасался, что они с Холодом не поладят. Всё-таки традиции и темперамент у двух национальностей очень сильно отличались. К тому же, могла начаться конкуренция за роль единственного лидера. Но эти опасения быстро развеялись. Холод оказался бродягой во всех отношениях правильным, с виду довольно замкнутым, немногословным, из того сорта людей, которые не привыкли метать бисер понапрасну, но если уж говорят, то чётко и по делу, и как-то само собой получается, что окружающие к их мнению чаще всего прислушиваются.

Помимо Ярого и Холода, в отряд входили ещё десять авантюристов. Одного прозвали Гулливером, из-за огромного роста. Иногда клички давали «от обратного», то есть реальный человек обладал прямо противоположными качествами, нежели предполагало его прозвище. Например, другого авантюриста в шутку нарекли Весельчак. При этом он почти никогда не улыбался, разве что уголками губ, а в шумных компаниях обычно сидел в стороне хмурый и ни с кем не разговаривал. Его бы, наверное, даже можно было бы назвать красивым, если бы не шрам от ожога кислотой на пол-лица. Как говорил сам авантюрист, подлянка его пощадила, но на прощанье поцеловала. В общем, на первый взгляд, Весельчак был не очень приятным типом, но те, кому доводилось с ним тесно общаться, говорили, что мужик он в общем-то нормальный, без гнильцы. Если не считать одну странность. Весельчак был садистом, но давал волю своим наклонностям только с врагами, которых