За чертой милосердия - Дмитрий Гусаров

В описании Тикканена имеются детали, которые подтверждают это предположение.

Финны выследили отряд, когда он находился на привале на высотке, с трех сторон окруженной болотами. Пейзаж очень напоминает местность вблизи реки Сидра. В бинокль финны видели, что партизаны отдыхают, сушат у костра одежду. Финны окружили высоту и, предполагая направление отхода отряда, с севера устроили засаду, сосредоточив несколько ручных пулеметов.

Когда начало темнеть, партизаны, ничего не подозревая, двинулись в путь, спустились к болоту и были встречены на открытом месте кинжальным пулеметным огнем. Жаркая неравная перестрелка длилась несколько десятков минут… Командир финской роты еще раньше в бинокль определил командира партизан и все время держал его на примете. Когда смолкла последняя партизанская винтовка, он подошел к убитому русскому командиру. Рядом с ним, обнимая его рукой, лежала тяжело раненная молодая женщина. Неожиданно она подняла голову, увидела приблизившихся финнов. «Из ее рта хлынула кровь и с губ послышался прерывистый шепот:

— Чухны! Собаки! Радуйтесь! Убили такого человека, нашего любимого командира!..

Они вдвоем так и остались лежать рядом».

Трудно судить, насколько фактографичен П. Тикканен в описании этой сцены. Возможно, командир финской роты рассказал об этом своим солдатам, а те через тридцать лет донесли ее и до автора книги. Хочется верить, что так оно и было! Во всяком случае, так могло быть, ибо многие из партизан бригады и сейчас вспоминают, как нежно и преданно любила сандружинница Маша Сидорова своего мужа, командира отряда Александра Ивановича Попова.

История отряда «Мстители», приоткрывшаяся через тридцать лет, еще раз показывает, что нет без вести пропавших, а есть лишь ненайденные…

Глава двадцать пятая

Он словно бы знал, что не доживет до Победы и что потом ему не придется вспоминать и рассказывать. Возможно, поэтому он стал записывать…

В том походе ему повезло. Он был среди немногих, кто вернулся живым и без единой пулевой царапины, хотя, как и все, был истощен до такой степени, что нуждался в госпитализации. Как и многие другие, он не лег в госпиталь, а дни отдыха посвятил рукописи, которую назвал «Дневником».

Эта рукопись дошла до нас.

Когда в июне 1943 года комиссар партизанского отряда Яков Васильевич Ефимов был назначен секретарем Олонецкого подпольного райкома партии и готовился к забросу на оккупированную территорию, он сдал личные записи на временное хранение. Сдал — на время, а получилось — навечно.

Он выполнил последнее задание.

Долгие месяцы находился с тремя товарищами в Олонецком районе, ведя смертельно опасную и такую необходимую в военные годы работу, которую нельзя измерить никакими привычными мерками. Он уже получил указание Центра выходить в свой тыл, прошел более трехсот верст по лесам и был уже вблизи линии фронта, но помешала нелепая случайность…

В феврале 1944 года партизанский комиссар и секретарь подпольного райкома Я. В. Ефимов был расстрелян оккупантами после истязаний и безуспешных попыток втянуть его в разного рода провокации.

Все это произойдет потом.

А тогда, в сентябрьские дни 1942 года, он жил только что закончившимся походом, набирался сил и писал, писал, писал…

Началось с того, что приехавший в Сегежу писатель и журналист, ответственный секретарь редакции газеты «Ленинское знамя» Ф. А. Трофимов попросил его написать короткую заметку об одном из боевых эпизодов похода. Я. Ефимов решил рассказать о событиях той памятной ночи, когда комбриг Григорьев на высоте 264,9 послал его со взводом в тыл атакующему противнику. Он так и озаглавил заметку: «Одиннадцать часов в расположении противника».

Во всех сохранившихся бумагах Ефимова это самая подробная запись, где даются объяснения каждого его поступка, мотивы каждого его решения.

Думается, это не случайно.

Комиссар Ефимов был предельно аккуратным, честным и совестливым человеком. Взвод должен был вернуться к полуночи, а пробыл в отрыве от бригады одиннадцать часов. Вернулся почти без потерь, Григорьева в живых уже не было, и писал Ефимов не для похвальбы, а с желанием объяснить, как все это случилось.

Потом он принялся за дневник.

Здесь все дается уже по-иному: коротко, фиксирующе — только факты и никаких оценок. День за днем — без единого пропуска — он восстанавливает поход, и нигде, ни в одной строке нет самого автора, его раздумий и переживаний, словно бы он не страдал, не мучился, не нес на своих плечах комиссарской ответственности за отряд и за судьбу каждого бойца — все это как бы подразумевалось само собой и ничем не отличалось от работы других комиссаров или политруков. Он воспринимал себя как равную частицу целого, и главным для него было не как, а что именно происходило в походе.

Таковы его дневниковые записи.

9 августа

Ночь провели на небольшой высоте в обороне, так как поблизости большие силы противника. Шел сильный дождь. Около 6.00 утра разведка противника обстреляла передовые дозоры 6-го отряда, завязалась короткая перестрелка, противник поспешно отошел, посланная для преследования группа не догнала его. Идем на северо-восток. Не доходя до северо-западного конца Второе Кукозеро, впереди идущую разведку и 4-й отряд с засады обстрелял противник. Убит комиссар 4-го отряда Плеве.

Нашего начальника штаба отряда Пронина пришлось оставить… Он слишком плохо себя чувствовал, а нести никто не мог, люди обессилены. Он сам пришел к этому решению, спокойно и мужественно попрощался со всеми и вынул пистолет…

В координате 42—86 делаем двухчасовой привал. Командование бригады приняло решение дальше идти тремя группами и соединиться после перехода дорог Чиасалми—Лазарево и Лазарево—Пелкула, у р. Волома.

В 17.00 подошли на расстояние в полтора километра от дороги Чиасалми—Лазарево. На дорогу идет разведка, мы останавливаемся на привал. До 24-х ничего особенного не произошло. Люди отдыхали. Настроение у людей хорошее, эти два дня продукты, хотя и немного, но имелись.

10 августа

Утром разведка донесла, что дороги усиленно патрулируются противником. В 10 утра идем на переход дороги. Не доходя до дороги около полукилометра, с тылу у нас появляется группа противника, но, не вступая в бой, поспешно отходит. Мы идем на дорогу и переходим ее без выстрела, не встретив противника, в координате 48—86.

К вечеру подошли к озеру Гардюс. Не доходя метров 800, останавливаемся на привал юго-западнее озера. Сегодня наш отряд потерял трех человек. Двое пропали без вести: Павлов у дороги до перехода, а Гвоздков после перехода… Оба были сильно истощены…

Днем северо-западнее нашего маршрута была слышна ружейно-автоматная стрельба. Там двигается группа Грекова.

11 августа

Ночь прошла благополучно. В 5.00 утра идем на север. В 17.00 изменили азимут и пошли на восток. В координате 56—90 останавливаемся на привал. Вечером прилетели наши самолеты и дважды сбросили продукты. Другие две группы тоже подошли к озеру Гардюс и завтра присоединятся к нам.

Сегодня в нашем отряде на марше с голоду и от сильного истощения умер боец Быстров.

12 августа

Ночью и днем самолеты сделали еще три залета и сбросили продукты.

Около 15.00 с северо-запада к нашему лагерю подошла большая группа противника. Наш отряд открыл огонь. Завязалась перестрелка. Противник метрах в 500 от нас занял высоту и укрепился на ней. Наш 3-й взвод ходил в разведку и вступил в бой с противником, убил шесть человек и ранил пятерых. Наших потерь нет. Вся бригада, за исключением 3-го отряда, с которым связь не установлена, теперь вместе.

Командование принимает решение обойти оборону противника с запада и идти на переход дороги Пелкула—Лазарево опять тремя группами.

Со штабом бригады идет отряд имени Антикайнена.

Мы с отрядом «Буревестник».

В 22.00 пошли на запад, а затем на север, в обход обороны противника.

13 августа

Ночью разведка наткнулась на лагерь противника численностью до 120 человек. Лагерь размещался севернее той высоты, на которой вчера вечером противник укрепился.

Лагерь противника обходим скрытно и тремя группами идем к дороге. Наша группа — 7-й и 8-й отряды, а также другая группа — 1-й отряд со штабом бригады дорогу Пелкула—Лазарево перешли в 6.00 утра. Патрулей здесь не оказалось, но не успели мы пройти за дорогу метров 150, как по дороге проехал конный патруль в сторону деревни Пелкула. В километре севернее дороги делаем привал.

Отдыхали четыре часа. Разведка обнаружила группу противника, идущего по нашим следам. Трогаемся на восток.

Пройдя с километр от места привала, мы оставляем засаду из шести человек. Пройдя еще с километр, слышим сзади стрельбу.