Попадос. Месть героя. Том пятый - Антон Владимирович Топчий

— Понятно, — продолжая ухмыляться, ответил целитель. А Григорий тем временем добавил:

— Не переживай Нарли, коль призовут куда, то обратно вернусь. Пусть не сразу, но вернусь и заберу тебя с собой. — Парень и сам не знал, зачем он добавил последнюю фразу. Ему просто захотелось это сделать. А девушка при этом, чуть покраснев, взяла дрова и направилась на улицу.

* * *

Завтрак выдался довольно оживлённым. Барус, Андрей и Борис активно обсуждали, чем займутся по окончанию войны. И это притом, что они даже не наделялись на то, что она ближайшее время закончится. В свою очередь Григорий серьёзно озадачился, кем для него является Нарли. Он уже так привык к ней, что даже и не думал, что её может не быть рядом с ним. Но сон, о котором рагарка рассказала этим утром, напомнил ему, что это далеко не так.

В тоже время, нельзя сказать, что Гриша особо грузился по этому поводу. Он быстро пришёл к выводу, что Нарли ему нравится, а главное, она не будет его обременять и привязывать к этому или ещё какому-нибудь другому миру. И стоит отметить, что последний момент, был наиболее важным для него, ведь в этом случае оставались сущие мелочи, вернуться домой и решить вопрос с гражданством для неё.

* * *

— Мой повелитель, за время вашего отсутствия, никаких происшествий не произошло! — Рапортовал Тартас, когда Гриша, выйдя из портала, подошёл к нему. Парень на это коротко кивнул, сказав:

— Отлично. Как только афнийская армия закончит телепортацию, собирай отряд и будь готов чуть что, вступить в бой. — Правда, несмотря на Гришины слова, в этот день им так и не пришлось сражаться.

Большая часть афнийского войска была переброшена на юго-восточный берег Соцары, в то время как в лагере осталось всего лишь семь сотен рыцарей, возглавляемых Каратосом. Как следствие, более полутора тысяч рыцарей в совокупности с пятистами магами и двенадцатью расчетами баллист было более чем достаточно, чтобы взять крепость.

Несколько залпов из баллист проделали два огромных проёма в стенах и снесли крепостные ворота, одновременно с этим серьёзно повредив надвратную башню. Дальше в ход пошла пехота, которые были почти не уязвимы против цинцерийских лучников, в тоже время серьёзно превосходя их обычную пехоту. К этому также стоит добавить, что афнийские отряды, были смешанными и состояли одновременно из рыцарей и магов. Последние бафали первых, а заодно поглядывали на стены и в случае чего они были готовы устранить, вероятную угрозу оттуда. Хотя это им не пришлось делать. Стены были голые, даже лучники покинули их.

Таким образом, штурм проходил настолько спокойно и размеренно, что Григорий так и остался стоять на невысоком холме, вместе с Вардасом наблюдая за тем, как афнийская армия доблестно штурмует крепость. Безусловно, при этом ему было немного скучно, но с другой стороны, он не особо рвался в бой. В действительности ему уже откровенно хотелось отдохнуть от этих войн, а они, как назло, всё никак не заканчивались.

* * *

Штурм был окончен ещё до полудня. Афнийская армия, как не странно, почти не потеряла людей. Чуть больше сотни погибшими и вдвое больше раненными, последних из которых, достаточно быстро вылечили. В свою очередь цинцерийцев осталось чуть больше чем четыре сотни человек, и это от гарнизона крепости без малого в две тысячи солдат.

Глава 24

Безвыходная ситуация

Кроме крепостных стен, из городских строений больше почти ничего не пострадало. Хотя на улицах внутри крепости велись действительно ожесточённые бои. Свидетельствовало этому множество трупов, лежавших по всему городу.

Что сказать, цинцерийцы явственно не жалели живота, защищая свою твердыню, по крайней мере, это касалось рядовых солдат и монардаров. Элитные же войска в боях почти не участвовали. Окапавшись в цитадели, они выторговали себе хорошие условия, после чего сдались в плен. Правда, при этом они не учли такого фактора, как Григорий. Хоть и скрепя сердцем, но Вардас сдал всю вражью элиту для преобразования оной в мёртвых рыцарей и магов, чем весьма шокировал не только цинцерийцев, но и собственных сотников. От чего слухов о Грише прибавилось в разы. Хотя конкретно самому парню от этого было не холодно не жарко. Он спокойно занялся уже привычным ему ремеслом, от части ради которого как раз и участвовал в этой войне.

К слову, работёнки у Григория было действительно прилично. 32 монардара двух звёзд и 11 элитных магов, и всех нужно было преобразовать, а некоторых, так и вовсе поднять из мёртвых, превратив всю эту братию в послушных слуг. А если ещё учесть, что у парня был дефицит камней маны и ядер, из-за которого ему потребовалось отправиться в Зорган, то количество работы у него увеличивалось на добрую четверть.

Таким образом, ближайшие два дня, Григорий был всецело и полностью поглощён пополнением запасов ядер и увеличением своей небольшой армии из нежити.

В тоже время афнийцы, потихоньку осваивались в крепости, на скорую руку заделывали проломы в стенах, починяли ворота, ну и, конечно же, проверяли наличие припасов и проводили разъяснительные работы с горожанами. К слову последние, были безумно рады, что остались в живых и теперь волновались, кабы что не изменилось в ближайшем будущем. Всё же война продолжалась, а они были толи заложниками, толи новыми гражданами Афнии, и стоит сказать, что оба варианта для них были весьма неоднозначными, по крайней мере, с учётом столь неоднозначной ситуации.

В тоже время, по всему цинцерийскому королевству, буквально как пожар, разносилась весть о том, что Гарынчарская крепость пала в один день. И стоит отметить, что это весть была весьма шокирующей для всех, кто её слышал. Многие дворянские рода, которые ранее были не у дел, тут же подняли свои головы, с возмущением глядя в сторону Андагара, столицы королевства. И, конечно же, они не могли молчать, но твердили они лишь одно, что при старых порядках, такого не было и быть не могло. А значит всему виной царь и та политика, которую семья монархов вела последние несколько десятилетий. Стоит ли говорить, что на фоне страха, вызванного столь бесславным падением Гарынчара, всё это лишь разжигало умы горожан и молодых дворян.

В общем, когда к вечеру второго дня новость о падении «нерушимой крепости» докатилась до цинцерийского царя, Крайнса Булиарского, уже половина страны кипела и была готова взорваться. Это естественно задало свою атмосферу на состоявшейся тем же вечером встрече царя со