Павана - Кит Робертс

Эленор остановилась как вкопанная - судя по выражению глаз, только что она получила наглядный урок политической экономии.

- Сэр Джон, не видать им зерна. Ничем, кроме злодейского умысла, нельзя объяснить то, что от меня требуют или выморить голодом моих подданных, или пустить по ветру свое состояние. - Она в задумчивости постучала концом ручки по своим жемчужным зубкам. - Пусть сигнальщик передаст: урожай очень плох, если мы выплатим дополнительный налог, еще до весны начнется трагедия. Пусть передаст: следующей осенью мы выплатим вдвое против обычного налога, попытаемся задействовать новые посевные площади только бы они не измыслили новых поборов... Да, объясните, что мы

готовы заплатить мануфактурой или еще чем, по их усмотрению... Но о зерне не может быть и речи.

Этот ответ был передан сразу в двух направлениях - в Лондо-ниум и в Рим.

На следующий день семафоры приняли послание от короля Чарлза: он выражал августейшее неодобрение и повелевал Эленор выплатить все сполна; но было поздно - ее ответ уже летел через Францию.

- Боюсь, делу ничем не помочь, - сказала Эленор своему сенешалю. Придется поставить государя перед свершившимся фактом. Я хотела одного: чтобы и он, и папа Иоанн поняли - из дорсетских камней сыворотки не выжмешь. Не верят - пусть приезжают и пробуют самолично. - Она все еще сидела за туалетным столиком и, нанося на лицо грим, чему ее научили при лондониумском дворе, с горечью закончила: - Господь ведает, что церковь и так богата. Уж и не знаю, зачем ей понадобилось выжимать последние соки из несчастных английских дикарей!..

На этом тема была закрыта: политика заинтересовывала ее лишь на короткое время, потом приедалась, - ей были куда занятнее работы по дому, ведь замок нуждался в стольких улучшениях!

Самым дерзким и самым еретическим из грядущих улучшений было проведение электричества. Эленор заказала одному деревенскому ремесленнику сконструировать и установить генератор, приводимый в движение паровым двигателем - того же типа, что стоит на грузовиках. Работу следовало вести в полной тайне - хотя законы электрических сил известны в течение многих и многих лет, церковь запрещает использовать электричество для домашних нужд. Завершенный агрегат предполагалось установить в стене нижнего двора, достаточно далеко от жилья, чтобы его грохот никого не тревожил. Потрясающего результата Эленор не ожидала, однако надеялась, что будет достаточно света разогнать наводящий тоску зимний мрак. А если дело пойдет успешно, можно устроить сносное отопление: из школьной программы она помнила, что металлический провод на глиняном стержне раскаляется добела, если создать на его концах разность электрических потенциалов. Сенешаль, похоже, не разделял ее радостных предвкушений: спокойно соглашался, что генератор приведет к некоторому улучшению жизни в замке, но особого ликования в его голосе не чувствовалось.

- Ах, сэр Джон, - лукаво говорила Эленор, - мнится мне, вы мою затею не одобряете. Ей-же-ей, в последнюю зиму я отморозила по меньшей мере девять пальцев на ногах, даром что спала в таких толстенных фланелевых чулках, что сам папа римский был бы поражен моей непритязательностью в быту. Ужели вы хотите, чтоб я познала комфорт только на старости лет?

Сенешаль улыбался в ответ, но отмалчивался. Вскоре генератор был установлен - и заработал. Над кроватью ее милости засияла электрическая лампочка, до смерти напугав горничную, которая побежала рассказывать главному кладовщику, что наступают последние времена, коль скоро нынче камни сами собой горят и скалятся красными пастями на порядочных девушек.

В тот же памятный день леди Эленор нанес визит капитан гильдии сигнальщиков. С внешнего барбикана примчался вестовой с известием о его визите, так что она успела наспех переодеться и приняла капитана в Большом Зале в присутствии сенешаля и нескольких дворян из своей свиты. В старые времена человек такого ранга, как ее гость, пользовался большим почетом, и сама Эленор искренне любила гильдию сигнальщиков, хотя они не входили и никогда не войдут в круг ее подданных. Уважение было взаимным - иначе ей не предоставили бы в день сорокалетия Роберта возможность посетить семафорную башню и собственноручно набрать имя отца рычагами, к которым гильдейцы никого никогда не подпускали.

Капитан вошел уверенным шагом - седоватый мужчина в поношенной форме из зеленой кожи с серебристой нашивкой на рукаве: скрещенные ремни бинокля - отличительный знак его ранга. Он не мог не заметить, что зал залит электрическим светом, но ни словом не обмолвился по этому поводу, а сразу завел разговор о деле в привычной для гильдейцев прямодушной манере. Пусть даже королям, как и простолюдинам, в семафорах чудилось нечто колдовское, сами сигнальщики не любили пышных и затемняющих смысл слов.

- Миледи, - сказал капитан, - его преосвященство архиепископ лондониумский нынче выехал верхом в Парбек во главе семи десятков солдат в намерении застать вас врасплох, дабы принудить вашу милость передать замок и все ваши владения папе Иоанну.

Эленор побледнела, но на щеках вспыхнули красные пятна гнева.

- Откуда вам это известно, господин капитан? - хладнокровно осведомилась она. - До Лондониума день пути, а семафоры на башнях сегодня молчали. Будь такое сообщение, мне бы непременно доложили.

- Гильдия никого не боится, - сказал сигнальщик после короткой паузы. - Для грамотных наши сообщения понятны. Но случается, а сегодня как раз такой исключительный день, что семафорным крыльям нельзя доверить кое-какую информацию. Тогда приходится прибегать к более быстрым способам передачи сообщений.

Воцарилось всеобщее неловкое молчание, ибо он имел в виду приемы черной магии, а о сем предмете было затруднительно беседовать даже в вольнолюбивой атмосфере замка леди Эленор. Одному лишь сенешалю был до конца понятен смысл слов капитана; ему-то и поклонился сигнальщик, признавая за ним знание - и большее и более древнее. Эленор уловила взгляд, которым обменялись эти двое мужчин, и вздрогнула. Опомнившись, она покачала головой:

- Что ж, любезный капитан, вы и сами понимаете, как мы благодарны вам. Если вы ничего больше не имеете сообщить, то позвольте угостить вас добрым вином. Это была бы большая честь для моего дома.

Он снова поклонился - теперь в знак согласия. Мало кто мог похвастаться, что принимал у себя гильдейцев, ибо они редко посещали дома непосвященных в секреты их ремесла, будь то даже великие мира сего.

Эленор созвала десятка четыре своих вассалов, вооружила их. К моменту своего появления возле корфских башен его преосвященство был уже уведомлен семафорными башнями о том, что кичливую девчонку не удастся захватить врасплох. Он расквартировал солдат в деревне, а сам явился в замок со свитой из шести человек, демонстрируя свое мнимое миролюбие. Через главные ворота мимо нарочито до зубов вооруженных стражников его провели во дворец, в Большой Зал, где просили подождать: леди Эленор сейчас выйдет к нему. Она приняла его лишь спустя час - а до этого времени предоставила архиепископу, не привыкшему ждать ни минуты, кипеть гневом и в бешенстве расхаживать по ковру. Эленор же неспешно, очень неспешно приводила себя в порядок и причесывалась в опочивальне, предварительно вызвав сенешаля и прося его присутствовать при аудиенции.