Злая кровь - Елена Таничева

— Убийство совершил колдун. А среди упомянутых в архивных книгах нет не то что колдуна — нет вообще никого, кто интересовался бы колдовством. Ты же сам знаешь: их вообще в нашем сообществе немного — тех, кто практикует магию в широком смысле. Нам обычно хватает собственных магических способностей, и вампиры стараются развивать только то, что дано от природы. То, что у нас внутри. А это была, можно сказать, магия внешняя. Магия для тех, у кого нет своей.

— Интересно. А ты, и правда, умная. Я под таким углом как-то не думал…

Нина отмахнулась от комплимента:

— Уже в январе, когда я нашла тот букетик, стало ясно про колдуна. Просто я была уверена, что архивные книги украли не случайно. Что там есть сведения, которые наведут на след. Столько времени потратила, чтобы восстановить по другим документам, кто упоминался в тех книгах, и все напрасно… А спросить у архивариусов не решилась. Я их всех подозревала.

— Уже не подозреваешь?

— He-а. Колдунов среди них нет… В общем, убийца своего добился: отвлек внимание на дурацкие архивные книги. «Ложный след» это называется. А настоящим следом наверняка были книги о магии… Но вот тут тупик. Я нашла дубликат только одной из похищенных. В Лионе. Попросила Князя, а он обратился к Принцу Лиона, в общем — сейчас книгу копируют и частями пересылают мне, да будет благословен Интернет. Получила уже две трети. Но пока не понимаю, какое отношение эта книга имеет к Модесту Андреевичу и вообще к Москве, к России.

— А сколько сейчас в Москве колдунов среди вампиров? Четверо?

— Да. Принц Филипп Орлеанский, Марфа Лаут, Ян Гданьский и Марьяна Сваровская.

— Ты бы на кого поставила? Кого бы заподозрила?

Нина пожала плечами.

— Всех. И никого. Не представляю, зачем кому-то из них убивать Модеста Андреевича…

— Мы же выяснили: из-за мандрагоры и книг!

— Я не понимаю, почему нельзя было попросить эти книги и мандрагору! Никому из них Модест Андреевич не отказал бы! Что такого-то? Ведь каждого новоприбывшего проверяют. Марфа и Марьяна — они вообще здешние, вся информация о том, что они делали с момента обращения, существует, зафиксирована. Филипп и Ян — иностранцы, более темные лошадки. Особенно Филипп…

— Ну, как раз о его гнусностях известно не только в Москве, но во всем мире. А теперь еще и в Петербурге. Что он там натворил — понятия не имею, но…

— Вот именно: «но». Я вообще не понимаю, как наш Князь его принял. Кстати, Модест Андреевич его ненавидел. Он вообще ненавидел… таких. Может, это Филипп, а? Он и его этот… этот…

— Любовник. Шевалье де Лоррен.

— Во-во… Слушай! А ведь и точно! Филипп — колдун, он убил архивариуса. Лоррен — вампир, он устроил четырехкратную резню… Они же бешеные оба! И способны на что угодно!

— Может быть, и на что угодно, но как-то не в их стиле это, а? Они ведь больше по части разврата. Если бы жертвами были красивые мальчики…

Нина поморщилась.

— Как ты с ними общаешься… И даже дружишь…

Мишель усмехнулся и расправил плечи.

— Мне случалось охотиться вместе с Филиппом и Лорреном. Да и просто разговаривать. Интересно же. Я в детстве романы Дюма любил. А Филипп с Лорреном рассказывали, как все на самом деле было. Они, конечно, тогда славно куролесили… Оказывается, Филиппа-то обратили, чтобы протащить на трон короля-вампира заместо Людовика Четырнадцатого. Был там такой аббат, Гибюр его звали, вампир и чернокнижник. Он развратил принца, когда тот еще совсем пацаном был, показал ему все прелести порока, выжидал годы, пока принц матерел и становился все порочнее, а потом — бац! — и подарил бессмертие ему и его любовнику.

Нина невольно улыбнулась — Мишель всегда старался выглядеть аристократично, однако приблатненую речь, доставшуюся ему в наследство от бандитского прошлого, было не так-то просто искоренить…

— Но когда Гибюр раскрыл Филиппу карты, — увлеченно продолжал Мишель, — типа, давай завалим Людовика, а тебя коронуем — тут-то Фил на дыбы встал. Ведь король был ему не только старшим любимым братом, но и закадычным корефаном. Во-первых, Филиппу на фиг не нужна была корона, если для этого придется укокошить братишку. А во-вторых, ему просто на фиг не нужна была корона. Поэтому Филипп нарисовался перед паханом Людовиком и выложил все как на духу. И про то, что его обратили в вампира, и про козни этого фраера, аббата Гибюра. А пахан, не будь дурак, тут же свистнул Охотников и Инквизицию. Ну, те завели дело, быстренько прижали к ногтю и аббата, и его подельницу, ведьму, как ее… Ла Вуазен, во. И вообще при дворе уйма вампиров обнаружилась. Короче, запылали костры, и полетели головы. Охотники всех вампиров перекоцали. Конечно, добрые люди и на Фила доносы строчили только так. Но Луи правильным королем был и двинул такой указ: мол, любимого моего брата Филиппа пальцем не трогать, и имя его попусту не трепать, особенно на суде, иначе всех на кол. И полюбовничка брата, шевалье де Лоррена, тоже не трогать. Ну, вот и не тронули. Гибюра сожгли. А Филипп и Лоррен еще долго живыми прикидывались. При дворе это несложно было — там все по ночам бодрствовали, а днями отсыпались. А когда Фил больше не мог притворяться, его смерть инсценировали. И вуаля! Вот он среди нас… Чего ты ржешь-то? Так все и было!

— Да ничего, извини. Просто история занятная, я и не знала… Но ты так его защищаешь, Филиппа…

— Я уверен, что наш убийца — не Филипп, — сказал Мишель, вновь надевая личину аристократа. — Не вижу мотива. Не вижу смысла.

— То, что он предпочитал разврат черной магии, не значит, что он невиновен. Тем более что со временем он и черной магией увлекся…

— Да. Увлекся. Потому что видит пользу от нее. Но он не одержим магией. И еще я знаю, что ему здесь хорошо. В Европе он так нагадил, что вернуться туда не сможет. Неразумный еще был, многое себе позволял. А теперь поумнел. И боится опять все испортить. Бежать-то уже некуда… В Сибирь? В Китай? Тамошних вампиров все боятся. Непонятно, как с ними отношения выстраивать, они другие совсем. Да и не выживет он там. Ему комфорт нужен, ты же знаешь.

— Не знаю.

— А говорила, что читала про него.

— Я все-таки не понимаю, почему ты так его защищаешь.

— Потому что я дрался бок о бок с ним и с Лорреном! И не один раз. Это только с виду они манерные и кружевные. Но когда дело доходит до драки — они одни из лучших. Шпагой, кинжалом, голыми руками, зубами — ах, как они дерутся! И как радуются хорошей драке! Ты бы видела Филиппа: хохочет, глаза горят, остановить невозможно, он даже приказам Князя не подчинялся, убивал — до последнего врага… Берсерк. Вот как те древние викинги. Священное безумие боя.