Во тьме - Ричард Лаймон

Джейн покачала головой.

– Просто я сейчас совсем не настроена... вероятно, завтра об этом будет в газетах. И по радио и телевидению... на всю полосу. Давай обождем и поговорим об этом тогда. Ладно? Просто я как выжатый лимон. Могу сорваться, если начну говорить об этом сегодня. Но все кончено. Слишком далеко зашло. Нет в мире таких денег, чтобы заставить меня искать этот бассейн завтра ночью. Где бы он ни находился.

Брейс нахмурился.

– Готов поручиться, что я знаю, где это.

– Нет, не говори мне. Будет легче не ходить туда, если не знаешь, куда должна идти.

Брейс мягко рассмеялся.

– Не скажу.

– Ну вот и славно. – Скинув ноги со столика, она выгнулась вперед, поставив локти на колени. – Мне лучше пойти отсюда, – промямлила она и уронила голову. – Хороший душ.

Она почувствовала, как рука Брейса скользит по ее спине, нежно поглаживая сквозь толстый материал рубашки. Когда она перешла на затылок, Джейн застонала.

– Сейчас уже иду, – пробормотала она.

Но она до того устала, а здесь было так уютно, что не было никаких сил двигаться, и Джейн развернулась, подняла ноги на диван и медленно откинулась назад. Когда ее голова коснулась колен Брейса, она вытянула ноги.

– Тебе надо... куда-нибудь идти? – только и смогла выдавить она из себя.

– Нет, – ответил он. – Все в порядке. Так тебе будет хорошо. Отдохни.

Джейн проснулась и попыталась вскрикнуть, но рот не открывался. Крик превратился в сирену, разрывающую черепную коробку изнутри, Джейн вглядывалась в черную ночь сквозь свинцовые веки и извивалась на спине, не в силах шевельнуть рукой или ногой, а острое лезвие нарезало ее на кусочки, брызжущие кровью.

Что происходит? Что происходит?

Где я?

Где Брейс?

Почему он это не остановит?

Может, он сам это делает?

Усилием воли она заставила себя замолчать и попробовала втянуть побольше воздуха через ноздри. И попыталась забыть о лезвии, нарезающем полосы жгучей боли у нее на животе.

Глава 36

«Джейн!»

Этот рев умирающего зверя заставил Джейн проснуться. Она открыла глаза. Горела настольная лампа. Щурясь от яркого света, она увидела подбегающего к ней Брейса.

Никогда еще он не выглядел так испуганно.

Это привело ее в смятение.

Остановившись рядом с кроватью, он впился в нее глазами – взгляд его был прикован к тому месту ниже груди, где она ощущала какое-то странное онемение и жжение. Голова его нервно подергивалась, а руки были выставлены вперед. Словно он только что уронил бесценную вазу и, хотя видел, как она разлетелась вдребезги на полу, все никак не мог поверить, что его неуклюжесть будет ему стоить так дорого.

Разбираемая любопытством, Джейн поднялась на локтях.

И вместе с ним стала разглядывать свое тело.

То, что она была нагой, ее вовсе не удивило. Но она ожидала, что торс будет залит кровью. Резчик, по всей видимости, аккуратно все протер за собой – кожа была чистой, если не считать отпечатков пальцев и слова.

Должно быть, он обмакнул руки в ее кровь, а затем приложил их к ее грудям и бедрам – педантично следя за тем, чтобы отпечатки получились четкими и не смазанными. Руки у него были огромные.

Вырезанное на животе слово уже не кровоточило. Большие буквы были образованы неглубокими порезами, выглядевшими совсем свежими. Единственными буквами, которые она узнала с первого взгляда, были те, что стояли по краям – П под правой грудью и Я – под левой.

Переставив в уме все буквы в обратном порядке, Джейн поняла послание МИРа.

Она чуть было не проговорилась Брейсу, что нужно развернуть буквы. Но вовремя поняла, что, если подскажет, тот может догадаться, что она раскусила эту уловку, изучая предыдущие послания. А ей не хотелось, чтобы он что-нибудь узнал об этом.

– Что тут говорится? – пробормотала она.

Брейс нахмурился и покачал головой.

– Я не... не могу сообразить. Это... Кто тебе это сделал?

– МИР. Кто же еще.

– Боже! – вскрикнул он.

– Спокойнее, ладно? – Она выдавила из себя улыбку. – Кажется, это меня порезали.

– Ублюдок!

– Тсс, – она насупленно вперилась в слово. – Похоже, написано... наоборот.

– Надо вызвать полицию. – Затравленно шаря глазами по комнате, Брейс пробормотал: – Есть у тебя здесь телефон?

– Никакой полиции, – отрезала Джейн.

– Мы должны вызвать полицию.

– Нет, не должны.

– Он же всю тебя изрезал! Ублюдок искромсал тебя!

– Ну, ты преувеличиваешь. Заживет. Это просто предупреждение... что бы в нем ни говорилось.

Брейс посторонился, и Джейн встала и опустила ноги с кровати. Вздрагивая всем телом, она медленно прошла мимо него и остановилась перед зеркалом. В глаза прежде всего бросилась кровь на шее и лице. Снова отпечатки МИРа. Желудок мерзко зашевелился. Это были не отпечатки пальцев.

МИР, должно быть, с дюжину раз поцеловал ее, обмакнув предварительно губы в кровь.

Подошел Брейс и тоже стал рассматривать ее отражение. Она перевела взгляд на вырезанное на животе слово «ПОВИНУЙСЯ».

Брейс смотрел на слово, но при этом глаза его бегали по ней вверх и вниз.

«Проверяет меня», – подумала она.

Не будь идиоткой, он изучает повреждения.

Заметив в зеркале незаправленную рубашку, прикрывавшую серые брюки, она быстро подняла взгляд на его лицо.

Оно было красным, словно пылало огнем.

«Шокирован или возбужден? – терялась она в догадках. – А может, и то и другое?»

– Как он мог такое сделать? – тихим сиплым голосом произнес Брейс.

– Уверена, это доставило ему огромное удовольствие.

– Но ведь я был в соседней комнате. И ничего не слышал.

– Я кричала.

Он покачал головой.

– Я не слышал. Боже! Прости, если бы я не уснул...

– Ничего, – прервала его Джейн. – Крика, наверное, не было слышно. – Она отвернулась от зеркала. Расположение пятен крови на простыне повторяло общее очертание ее тела. В сторонке валялась парочка скомканных белых шариков. – Лейкопластырь, – промолвила она. – Рот и глаза были заклеены, а руки и ноги, должно быть, связаны – я не могла ими пошевелить. – Единственными инородными предметами на кровати были эти комки лейкопластыря. Она взглянула на свои запястья. Никаких следов от веревки.

Джейн медленно обошла вокруг кровати в поисках других следов происшедшего.

Но ни веревок, ни проводов, ни чего-либо другого, с помощью чего можно было связать, она не нашла.

Однако на полу под кроватью в дальнем углу обнаружилась ее ярко-синяя пижамная пара. Когда она подняла ее, то увидела, что на рубашке отсутствовали пуговицы. По аккуратным срезам пучочков ниток можно было подумать, что пуговицы были обрезаны острой бритвой – несомненно, тем же лезвием, которым было написано слово «повинуйся» на животе.

Надевая кофту, она спросила:

– Я была в этой пижаме?

Брейс покачал головой.

– Не знаю.

– Должно быть. Но мне казалось, что я уснула на диване.

– Да. Ты сразу же отключилась. Но потом, около двух часов, проснулась и ушла в свою комнату. Когда ты выходила, на тебе все еще были джинсы и та просторная плотная рубашка.

Вдевая ноги в пижамные штаны, Джейн попыталась вспомнить. Но не получалось.

– Что еще случилось?

– Ты была как бы не в себе, – продолжал Брейс. – Понимаешь, как будто потеряла ориентацию. Словно никак не могла понять, как очутилась на диване. Не помнишь?

– Не очень.

– По правде говоря, мне показалось, что ты собиралась вернуться. Промямлила что-то о том, что хочешь устроиться поудобнее, и, пошатываясь, вышла из комнаты. Я остался на диване. Затем услышал, как хлопнула дверь твоей спальни, но все еще продолжал надеяться, что через несколько минут ты вернешься. Затем, должно быть, и сам уснул.

– И ты не слышал ни звука?

– Нет, – признался он. Его лицо приняло виноватое выражение. – Боже! Я все проспал.

Джейн скривилась.

– Я тоже ничего не слышала. Думаю, меня разбудила боль, когда он начал резать. Не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. – Джейн почувствовала, что задыхается, словно сами воспоминания перекрывали доступ воздуха в легкие.

Обойдя кровать, Брейс положил ей руку на плечо и нежно привлек к себе. Она прижалась к нему, и они обнялись. Джейн уткнулась лицом в его плечо и замерла – руки Брейса медленно скользили сзади по кофте.

Прешло немало времени, прежде чем он пробормотал:

– Я больше никому не позволю к тебе прикоснуться.

Она знала, что он говорил всерьез, но сомневалась, что Брейс – или кто-нибудь иной – сможет защитить ее от МИРа.

– Не думай об этом, – прошептала она.

– Тебя могли убить.

– Но не убили. Просто он хотел сделать мне больно.

– Он не желает, чтобы ты выходила из Игры.

– Какой ты проницательный, Шерлок.

Брейс тихо рассмеялся, слегка всколыхнув своим дыханием ее волосы. Она поцеловала его в шею.