Жажда смерти - Кирилл Шелестов

Храповицкий одобрительно кивнул.

— А тебя я давай как раз перед ноябрьскими и назначу, — заключил Вихров. — Сам приеду тебя представлять. Чтоб назначить, значит, и уже праздновать. Только гляди! Много не пей! А то помрешь с похмелья.

И он захохотал, довольный своим остроумием.

— У нас, кстати, областной конкурс красавиц будет скоро, — вставил Храповицкий, видя, что погода изменилась. — Может быть, вы, так сказать, почтите своим присутствием?

— Да ну их! — отмахнулся Вихров. — Мне уж поздно о красавицах думать. Годы уже. Раньше-то я, конечно, давал жару! — Он по-молодецки вздернул кулачками.

— Да вы и сейчас нам всем фору дадите, — льстиво возразил Храповицкий. — Верно, Андрей? У нас, кстати, Андрей за конкурс отвечает.

Вихров впервые за время разговора посмотрел на меня с любопытством.

— Красивые, что ль, в ваших краях девки? — осведомился он, оживляясь.

— Очень, — ответил я. — Как ваша Катя. Только по-грудастей.

— Да ну? — удивился он. — Ну, тогда, может, и приеду. Да только от меня это не зависит. В любую минуту могут вызвать то к тому, то к этому.

Он опять ткнул пальцем сначала в одну фотографию, потом в другую. Из чего я сделал вывод, что во всей стране лишь два человека могли его вызвать. Всех остальных он вызывал сам.

Из здания «Газпрома» мы вышли в начале пятого, напутствуемые сообщением его секретарши о том, что новые билеты будут ждать нас в VIP-зале аэропорта и что доплачивать нам не придется. Судя по всему, здесь бережно относились к народной копейке.

6

— Зачем тебе «Русская нефть», Вован? — обиженно гудел Иван Вихров. — Я из-за тебя две встречи перенес, а ты меня на евреев променял. И на кого, главное дело? На Марика Либермана. Все равно от него кроме дешевых разводов ничего не дождешься.

Иван был почти копией своего отца: маленький, толстенький курносый и шумный. Разве что его кудри были гуще, а глаза — живее, с блеском. Держался он, впрочем, без родительского апломба, шокируя собеседника своими простецкими, разбитными ухватками.

— Иван, ты пойми, мне губернатор велел с ним встретиться, — упрашивал Храповицкий. — Ну, как я с ним потом объясняться буду?

Они с Иваном уже успели опрокинуть по паре рюмок, и Вихров привычной рукой наливал по третьей. Кабинет Ивана Вихрова и размерами и обстановкой тоже мало чем отличался от кабинета его отца. Даже фотографии на стенах были теми же: Вихров-старший с Черномырдиным. Он же с президентом.

Иван возглавлял крупнейшую в стране независимую газодобывающую компанию, которая, несмотря на всю свою независимость, занимала несколько этажей в одном из зданий, принадлежащем «Газпрому». Мне подумалось, что мебель для вихровских кабинетов закупалась централизованно. Причем что-то мне подсказывало, что никак не на средства компании сына.

— Я и так уже к ним опоздал, — продолжал оправдываться Храповицкий.

— Вот и пошли их подальше! — с готовностью подхватил Иван Вихров без всякого к нему сочувствия. — Давай я этому Либерману сейчас позвоню! А то больно он хитромудрый. Нефтяник нашелся! Венеролог, кстати, по образованию. Шесть лет назад всякую шпану от триппера лечил, а теперь хочет всю нефть под себя подгрести и в Штаты отвалить. Попал в нужное время под струю, вот и присосался. Он и у тебя будет что-нибудь отжимать, помяни мое слово! Послушай друга, пошли его подальше. Скажи ему: вот тебе, Марик, а не русская нефть!

Вихров сделал неприличный жест.

— Иван, ну как я могу его послать? — взмолился Храповицкий. — Это тебя здесь все боятся! А я по сравнению с Либерманом — нищета безлошадная. Он — большой человек...

— Кто? — возмущенно перебил Вихров. — Марик? Да он пройдоха! Ты знаешь, чем он занимался в советское время? Ну, кроме того, что в мужских трусах ковырялся? Билетами спекулировал на вокзале. Вместе с Гусинским. Помнишь, тогда билеты на поезд было не достать? Вот их целая шайка была, крутились возле касс. Я тебе про него такого расскажу, уши завянут. Я же их всех насквозь вижу: и Гуся, и Марика, и Березу, и Смоленского. Там кроме понта — ничего за душой нет. Тьфу! Ну, давай, Вован, за твое назначение! — Иван поднял рюмку и проглотил ее залпом, по-гусарски.

— Андрюха! — вдруг возмущенно закричал он. — А ты, подлец, почему не пьешь? Вован, ты кого ко мне привел?! Нет, брат, я тебе не Либерман. У меня даже трезвенники напиваются!

Храповицкий бросил на меня быстрый взгляд, в котором я прочитал приказ подыграть. Я смущенно закашлялся.

— Зашился я, — объявил я, изображая неловкость. — Дурной, когда выпью. Ко всем цепляюсь. Отмечали с ребятами летом одно событие. Кабак разнесли к чертовой матери. С милицией подрались. Я с тех пор капли в рот не беру.

— Вот это наш человек! — захохотал Вихров. — Это Другое дело. Хорошо хоть понимаешь свои недостатки, — он наставительно погрозил мне пальцем. — Ну, раз так, то терпи. Я, кстати, меру всегда знаю. Сейчас еше по одной кинем — и все. Мне сегодня к немцам на переговоры ехать. По строительству газопровода. А они народ ушлый, с ними нужно ухо востро держать, враз облапошат. Тебе, кстати, папаня про государственные задачи пластинку заводил?

— Было немного, — осторожно усмехнулся Храповицкий, сохраняя, однако, должную почтительность к старшему Вихрову.

— Вот слушать этого не могу! — с досадой пожаловался Иван. — Он даже со мной эту херню порет. Верит во все, представляешь? По моему разумению, вся эта шарага вообще скоро закончится. Вот победят коммунисты на выборах и опять начнут все в государственную собственность забирать. Папаня-то думает, что он высидит. Вроде таких специалистов, как он, по всей стране раз-два и обчелся. Только зря он так считает. Всех под одну гребенку заметут, специалист ты или там Либерман. Они ему не простят, что он из партии вышел и Ельцина поддерживал. Нет, иногда он, конечно, соображает, что к чему, ты не думай. Особенно если ему растолковать. Он даже разок пытался к Ельцину подкатиться насчет приватизации «Газпрома». Но в администрации все на уши встали. Пришлось отложить. Сами, небось, зубы точат. Так что нам с тобой, Вован, надо о будущем думать. Правильно говорю?

Храповицкий энергично затряс головой, выражая готовность думать о будущем.

— А у меня на тебя виды! — морща лоб и становясь серьезным, заговорил Вихров. — Башковитых ребят вроде тебя в Москве днем с огнем не сыщешь. Жулья всякого тут полно. А толковых — нету. Годик еще тебе надо посидеть там, в вашей Звездокваковке. Мы пока под тебя пару других регионов сольем. А потом я хочу тебя сюда забрать. В столицу. И на базе твоего подразделения начнем создавать еще одну независимую добывающую компанию. Приватизируем ее, конечно. И будем выводить миллиардов на пятьдесят кубов в год, по добыче. Возбуждает, а? Вставляет? То-то! Ведь время нынче какое? Надо рвать, что дают. А то все эти «Русские нефти» и прочие Смоленские тоже не дремлют. Что мы не заберем, то Березовский отгрызет. А мне нельзя, чтобы только одна наша фамилия светилась. Вихровская. Надо других людей подтягивать. Кстати, я слышал краем уха, у тебя там проблемы какие-то? С налоговой? Нет?

Он спросил невзначай, как бы между прочим, но по тому, как настороженно сверкнули его глаза, я вдруг понял, что он был совсем не так прост, как представлялся.

— Да ерунда, — поморщился Храповицкий. — Интриги конкурентов.

— Смотри, — строго покосился на него Иван. — Нам тут скандалов не надо. Мы с властями живем в мире и согласии. По-келейному. Они нам помогают, мы им. Если что, лучше сразу признайся, чтобы в зародыше задавить. У меня с Калошиным хорошие отношения. Ему только пальцем шевельнуть — и все решится.

— Надеюсь, не понадобится на такой уровень выходить, — вяло отозвался Храповицкий.

Он явно чувствовал себя неуютно оттого, что Иван был в курсе наших неприятностей.

— Как хочешь, — Иван пожал плечами. — Если передумаешь, скажи. Время-то еще есть. Я все равно к вам на этот конкурс собираюсь на следующей неделе.

7

«Русская нефть» еще не успела построить себе высотку наподобие газпромовской, и ее офисы размещались в выкупленном здании бывшего научного института в центре Москвы. И коридоры, и приемные, и лестницы здесь были не в пример скромнее. Да и сам дух тут был иным. Вместо имперского размаха — практицизм и деловитость.

Мы попали сюда с получасовым опозданием, однако Либерман принял нас сразу, в своем кабинете, который размерами существенно уступал вихровским, да и рабочему месту Храповицкого. Храповицкий начал было извиняться, но тот его прервал.

— Да брось, Володя, — отмахнулся он, с самого начала дружески обращаясь к шефу на «ты». — Бизнес есть бизнес, я все понимаю. Ты же не водку пил.

Храповицкий пристыженно потупил глаза, подозрительно блестевшие от выпитого.

— Нас Вихров задержал, — пробормотал он. — Я пытался к тебе в приемную дозвониться, предупредить, что опаздываем, не получилось.