Путин навсегда. Кому это надо и к чему приведет - Владимир Большаков

Ну, а что касается освященного западной и восточной цивилизациями "священного права собственности", то в народных массах к нему должного уважения тоже никогда не было. И не только в силу исторических причин и отсутствия мощного класса мелких собственников. Куда больше- это право было несовместимо с русским менталитетом, в котором такое понятие, как предпринимательство, есть не добродетель, как в европейских нациях, а зло.

Отрицательное отношение к стяжанию /накоплению богатства/, к "излишней" собственности вообще- составная часть духовности русского народа, который создал свой собственный моральный кодекс на основе Учения Христа. Ближе всего русской душе пришласьзнаменитая "Нагорная проповедь" Христа /см. "От Матфея".Гл.6,7./. Он учил:

"Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут;

Но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляет, и где воры не подкапывают и не крадут;

Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи и тело- одежды?" /От Матфея. Глава 6, стихи 20,21,25./

Православие способствовало формированию в русском национальном сознании особой "этики нестяжания" (Не случайно идеологи перестройки, как верно отметил Н.Козлов в своем исследовании о манипуляции массовым сознанием в тот период, направили свои главные пропагандистские калибры именно против этой этики).

"Домострой", наставление XV века о правилах поведения в быту, в семье и о ведении хозяйства серьезно предупреждает в главе "О неправедной жизни", что те "кто живет не по-божески, кто любое добро силой отнимет, а не то так и по дешевке, вопреки согласию купит или сутяжничеством (т. е. по суду. - В.Б.) отберет, или процентами, в деньгах и натуре, или от прочих неправедных поборов разбогатеет. - прямиком в ад попадут". (См. «Домострой». Советская Россия. М., 1990. Стр. 57.)

Как видим, все приемы обогащения, узаконенные на Западе и Востоке с момента появления денег (ссуда денег взаймы под проценты, взимание с должников их имущества по суду, скупка с торгов и т. д.), без чего немыслима и современная капиталистическая экономика, и свободный рынок, как таковой, - все это издавна считалось на Руси неправедным делом, как у мусульман, ростовщичество. С XV века в российской глубинке менталитет этот мало изменился.

Никто, конечно, не выступал в России, кроме профессиональных революционеров и охотно шедшей за ними "голытьбы", т. е. люмпенов, которые всегда хотят все "поделить поровну", за ликвидацию частной собственности. С ней еще до отмены крепостного права и бурного развития капитализма в России, народ научился достаточно мирно сосуществовать. Хотя и у нас были явления, напоминающие луддизм в Англии, а поместья жгли не только в 1917 г. Но стяжателей не любили, богатых ненавидели, а бедным старались помогать, чем могли, всей общиной. В "Домострое", кстати, такая помощь названа для подлинно православного обязательной. У Николая Некрасова есть любопытная поэма о справном мужике Акиме, который долго отказывал себе во всем, копил, богател и, наконец, - от отвращения к самому себе и своему богатству повесился. Ничто подобное невозможно в обществах с давно утвердившейся рыночной экономикой, хотя и там тоже Гобсеки не в почете.

"Накопил- купил!" - этот лозунг, придуманный в СССР для сберегательных касс, не русский. Он - западный. Русские привыкли обходиться малым и не стяжать. Это не означает, что на Руси не было "справных хозяев", т. е. людей относительно обеспеченных и умеющих делать деньги, у которых был дом то, что называется "полная чаша". На них и держалась вся экономика страны во все времена, но класс этот был традиционно немногочислен и народом нелюбим. Народ же в массе своей был либо нищ, либо очень беден. "Голь перекатная", пролетарии, иначе говоря, оборванцы, составляли основную массу русских. В народном сознании сложилось чисто русское отношение к частной собственности вообще и к недвижимости, в частности, как к чему-то с одной стороны недолговечному /добро нажитое либо украдут, либо уничтожат, либо более сильные по суду или иной тяжбе отберут/, а с другой, - как к "неправедно нажитому". Это привело к тому, что семейное достояние, семейный капитал, то, что во Франции именуется "patrimoine", в России долго оставалось привилегией царской семьи, дворянства и высшего чиновничества. Вплоть до отмены крепостного права не могла по-настоящему подняться и русская буржуазия. Несмотря на то, что и во времена крепостного права в России существовали крепкие хозяйства казаков, вольных крестьян и крепостных, плативших оброк, они не сформировались, как класс, а оставались небольшой прослойкой.

Недвижимость, "дворянские гнезда", если употреблять известный термин Ивана Тургенева, т. е. собственность в более широком смысле слова, были для крестьян- бунтарей символом врага. И поэтому они даже не разворовывали, а просто жгли родовые усадьбы помещиков. В том было скорее наказание собственника нищетой неимущих, чем попытка занять его место под солнцем. И заодно осуществлялась на практике стихийная "русская справедливость" - обеспечение "социальной однородности" в общине пусть даже путем поджога имения "кровопийцы", разбогатевшего неправедным путем. В конце концов, народная мудрость такие действия оправдывала: "От трудов праведных не наживешь палат каменных". И в христианском мировоззрении прочно закрепилось положение известной притчи: "Скорее верблюд пройдет через игольное ушко, чем богатый попадет в Царство Божие".

Подобное отношение к собственности в России и помогло большевикам совершить "пролетарскую" революцию, т. е. революцию в интересах неимущих классов. Нелишне здесь напомнить, что слово "пролетариат", которое звучало так возвышенно в коммунистической пропаганде, происходит от латинского "proletarius", что означало "бедный гражданин", которого в Древнем Риме считали "не могущим принести никакой другой пользы, кроме производства детей".