Русское кудесничество и чародейство - Иван Петрович Сахаров

в кошек и собак, стараются укрыться в это время в жилье человека. Чтобы обезопасить дом свой от грозы, крестьяне обыкновенно выгоняют кошек и собак из избы. Поверье о боязни чертей грозы легло в основу многочисленных сюжетов для рассказов о том, как черти в различных образах просили приютить их от нее, то в жилье, то в поле под телегой, куда спрятался от дождя путник и т. п. Обыкновенно, случайное произнесение имени Божьего собеседником черта заставляет исчезать этого последнего.

Средством оградиться от нечистого является молитва и крестное знамение. Есть молитвы, обладающие особенной силой: сюда прежде всего относится «Да воскреснет Бог».

Я позволю себе привести содержание одного рассказа, из которого мы узнаем, что над чертями есть старшие, которые надзирают за деятельностью своих подчиненных и отбирают у них отчет в их действиях, враждебных человеку. Рассказывается, что инок одного монастыря однажды без молитвы зачерпнул из колодца ведро воды; по дороге от колодца монах споткнулся и разлил всю воду. Вернувшись обратно, он почерпнул в другой раз и опять без молитвы; возвращаясь, он заметил на том месте, где было разлито первое ведро, плачущего ребенка. Из жалости он взял его в монастырь, где мальчик был воспитан и впоследствии стал большим грамотеем и начетником. Занимаясь, между прочим, переплетом книг, он, переплетая монастырское Евангелие, вписал в него слова: «разрешается законный брак владыке», то есть архиерею. Евангелие попало к одному архиерею, который, прочитав вписанные слова и приняв их за истину, собрался жениться. На свадьбу стала собираться вся епархия. В числе других и один дьячок отправился ко владыке на свадьбу. По дороге он остановился ночевать; в самую полночь, как только пропели петухи, налетели в избу нечистые, и старший, командующий всеми, стал собирать от них отчет, кто и что успел сделать… Один из нечистых стал хвалиться, что живет при архиерее и до того соблазнил его, что тот женится; дело в ходу, – только нельзя нечистому быть при нем в херувимскую песнь: ему делается тошно, и он выходит тогда из церкви. Дьячок, подслушав это, решил спасти от дьявольских козней архиерея. Пришедши в город и с большим трудом добившись аудиенции у владыки, он рассказал ему о своем видении. Архиерей приказал запереть двери храма во время херувимской и никого не впускать и не выпускать. Как только на клиросе запели «иже херувимы», вдруг монах-переплетчик, бывший подле архиерея, как вихрь, с криком взвился под купол, прошиб свод и вылетел вон. Тут архиерей вполне убедился в том, что это был за монах, раздумал жениться и самую книгу, введшую его в заблуждение, велел сжечь.

Черти как жители ада имеют, по-видимому, близкое отношение к загробным мучениям грешников. Так, однажды нечистый в виде кучера на тройке предложил прохожему крестьянину, большому пьянице, подвезти его по дороге. Дорогой завязался разговор. Нечистый открыл, между прочим, седоку, что лошади, составляющие тройку, не простые: все они оказались недавно умершими насильственной смертью горькими пьяницами, которых знавал и с которыми пивал седок (это были: священник, дьякон и дьячок). Пьяница изумился: «Неужели на том свете на людях ездят?» «А разве будем баловать? Куда же нам девать таких!» – ответил нечистый. «Господи!» – вырвалось у седока… Мигом все пропало – и тройка, и кучер, а сам пьяница очутился сидящим на высокой плотине над омутом.

Вера в нечистую силу крепко держится в народе, дает ему объяснение некоторых явлений природы, указывает виновника людских невзгод и неудач и проч. Если припомнить, что в разряд верований в нечистую силу входят постепенно такие верования, которые первоначально не имели с ней ничего общего, то можно сказать, что эта вера даже развивается. Но, с другой стороны, мы встречаем характерное поверье, что черти стали теперь переводиться, прежде же всей «нечисти» было гораздо больше: так сам народ отмечает признаки исчезновения своих верований. Теперь эта нечисть заклята неким святым. Рассказывается предание о каком-то отдаленном времени, когда существовала более тесная связь между человеком и духовным миром; тогда по земле ходили, с одной стороны, Бог и святые угодники, а с другой, бес и нечистая сила, но Иисус Христос «усих показал ходить».

Из всего вышесказанного ясно лишь то, что злые, нечистые духи – исконные враги Бога и человека, ведут происхождение от падших ангелов и находятся в борьбе с божественной силой. Если в произведениях народного творчества, в сказках, черт является большею частью в комическом виде простака и жертвы людских обманов[74], то в поверьях, относящихся до мелких подробностей обыденной жизни народа, он – враг и враг сильный, упорно стремящийся вредить людям всевозможными средствами и во всякое время.

Я оставляю в стороне вопрос о том, были ли в языческую эпоху славянства, в частности Руси, даны условия для образования подобного типа злого духа, то есть наслоились ли черты дьявола в христианскую эпоху на какого-либо демона языческой эпохи, или же верования в нечистого духа развились всецело из христианской догматики; вместе с тем остается в стороне вопрос о том, имеет ли теперешний дуализм, существующий в народных верованиях и выражающийся в представлении о борьбе божественной силы с нечистою, имеет ли этот дуализм основы в языческих дуалистических верованиях. Как бы то ни было, черты типа злого духа, черта, как врага креста, каким он является в современных поверьях, указывают если не на возникновение, то во всяком случае на коренную переработку его уже в христианскую эпоху.

Принимая облик нечистой силы, наши древние духи, духи очага, лесов и другие, взяли у них их злую природу и антагонизм свету и кресту. Приведу несколько черт домового, указывающих на то, как изменяется представление об этом древнем родовом духе в сфере христианских представлений.

Мы видели, что по существу домовой является духом добрым, ласковым, доброжелательным к семье, полным трогательных забот о домашнем скоте. Он становится злым, если его перестают холить и ублажать. В обрядах, совершаемых для поддержания дружественных отношений к домовому, необходимых для благополучия семьи, мы встретили такие вещи, любимые домовым, как: можжевельник, втыкаемый во дворе в Великий четверг, святую воду, выливаемую под верею, курение ладаном. Наряду с этими (и с другими, еще более архаическими средствами заклинательного характера, например «относы» Смол., губ.) являются средства заставить смириться разбушевавшегося домового, средства более новые, как изображение мелом крестов на потолке, окуривание ладаном скотины и крапление ее святою водой: те же предметы, которые в известную эпоху стали употребляться в культе домового, как ладан, святая вода и т. п., с течением времени являются уже как раз с обратным назначением,