Эльфы, топор и всё остальное - Евгений Шепельский

Жрицы встретили нас приветливо, и стали еще приветливей, узнав, что Крессинда — Жрица Рассудка из Шляйфергарда. Нашему отряду выделили бесплатные места на постоялом дворе, сказав, что дело наше будет рассмотрено основной Коллегией Жриц сразу же после закрытия Ассамблеи. Внутрь Дома допустили мою невесту, меня и Фатика.

Я слышал, как Фатик сказал Виджи:

— Придется подождать, родная… Уверен, все решится быстро.

Виджи только шикнула, как большая кошка, вот так: пшшшш!

(Хм! — Прим. Виджи Риэль Альтеро.)

Она очень злилась на Фатика за грех с богиней. Впрочем, Фатик имел все права злиться на нее больше, ибо, если бы он только знал, как сильно обманывала его эльфийка!

Дом Конгрегации велик: он занимает три этажа и накрыт золоченым куполом. Центральное пространство дома исполнено в виде амфитеатра с сиденьями, кои поднимаются до самого потолка. Ряды сидений перемежаются балконами на высоте второго и третьего этажа, дабы простые зрители — и мужчины, и женщины могли слушать, о чем говорят на Ассамблее Жрицы Рассудка. Да простится мне эта ретардация о Доме Конгрегации… Через круговую галерею нас привели на один из балконов и сообщили, что Летнюю Ассамблею завершают обычно речи и предложения радикального крыла Жриц.

Так оно и было.

На трибуне в самом низу (она представляла собою каменный помост, на который Жрица влезала по приставной лесенке) стояла дородная женщина в мужской одежде и с густой растрепанной бородой. Вопреки неким предрассудкам, борода у наших женщин не растет, однако радикальное крыло Жриц Зеренги — «Жрицы за полную свободу!» — утверждает, что женщина только тогда полностью станет свободной от мужчин, когда во всем — от повадок до внешнего облика — будет походить на мужчину. Поэтому они цепляют бороды к своим лицам и в таком виде ходят, едят и даже ложатся спать со своими подневольными мужьями.

Эта Жрица выдвинула предложение, от которого у меня едва не случилось помутнение рассудка — отобрать у мужчин право называться мужчинами, и назвать так женщин, а мужчин, соответственно, переименовать в женщин. Затем на трибуну взобралась другая Жрица за полную свободу. Она предложила отменить наименования полов, и вместо них ввести термины «Особь главная» и «Особь подлежащая», причем Особью подлежащей полагалось называться гномам мужеска пола!!!

Говорила она через бороду очень невнятно.

— Идиотка, — сквозь зубы процедил Фатик.

Мне стало стыдно и очень досадно: в этой Жрице я узнал свою мамочку. Вот до чего она докатилась!

Затем начались живейшие дебаты, а за ними и голосование. Оба предложения были провалены умеренным крылом Жриц, от чего я, признаться, вздохнул с облегчением. В самом-самом конце на трибуну допустили одного из старшин-земледельцев. Да, Жрицы выслушивали иногда и мужчин. Старшина выдвинул революционное предложение: разрешить мужчинам подтяжки на килты, вместо одной бретели поперек груди. Аудитория расшумелась. Столь смелое и радикальное предложение показалось всем Жрицам опасным. «Сперва подтяжки, а потом и штаны, а потом они, чего доброго, захотят равноправия!» — закричала с места одна из Жриц. Другие поддержали ее. Предложение было провалено, и старшина, надувшись, ушел с трибуны.

Летняя Ассамблея завершилась всеобщей песней женской солидарности. Я отошел в тень и заткнул уши. (Хм! — Прим. К. Д.)

Когда последние отзвуки песни смолкли под крутыми сводами купола, Фатик (а он, разумеется, знал наш язык и все понимал) помолчал, утер пот и сказал:

— Петуха бы в этот курятник.

Жрица, сопровождавшая нас, очень обиделась.

Впрочем, эта обида не помешала Коллегии Жриц (радикальное крыло в Коллегию не допускалось) разрешить наши дела быстро и четко. Фатик (устами Крессинды) изложил наши пожелания, после чего Жрицы совещались недолго. Нам дали все, что мы просили, и сверх того много иного.

(Вот она, истинная женская солидарность! — Прим. К. Д.)

Оружие и экипировка, еда и даже мешок «огненной смеси»! Фатик получил кольчужный нагрудник, прочие члены отряда тоже обзавелись кое-какими доспехами.

Фатик (устами Крессинды) попросил заковать Альбо в кандалы. Жрицы удивились, но согласились исполнить и эту его просьбу. Ночь празднества Бургх дер Гозанштадт я провел на постоялом дворе, уткнувшись головою в подушку, дабы не слышать звуков веселья…

Прим. Млинца Шокши. Следующий фрагмент, очевидно, не является собственно мемуаром Олника Гагабурка-второго Доули, очевидно, это посторонняя памятка, набросанная им во время создания воспоминаний, однако по велению col1_0 расшифровать все фрагменты, я должен вставить и ее.

Фрагмент.

«Вино — пять бутылок. Три прочные веревки. Плетка. Одна… Нет, две плетки! Свечи — семь штук! Панталоны с вырезами на причинных местах — две штуки. И не забыть сказать прислуге не обращать внимания на крики!»

…Итак, мы получили все что хотели. Вдобавок, по моей личной просьбе (устами Крессинды), мне выделили несколько научных книг, кои я планировал использовать для самообразования. (Государь Олник, очевидно, имеет в виду те самые книжки-раскладушки про богатырей с яркими цветными картинками. — Прим. Ф.)

Таким образом, мы были готовы отправиться в путь уже к полудню следующего дня. И отправились.

Мы ехали на четырех фургонах со сменными лошадьми, привязанными сзади. Фатик со своим гаремом на головном (под его началом осталось шесть девушек), моя невеста, я, Скареди, Монго и Имоен — на втором, сменные гномы-возницы и наша охрана на третьем, а эльфы — на четвертом. Все-таки как много они о себе воображают, эти эльфы. Целый фургон себе забрали! (Пшшшш! — Прим. В. Р. А.)

Мимо лесов и озер, и болот моей чудесной родины… Комаров было уже много. Мы окуривали палатки и фургоны ветками можжевельника.

Альбо… Бывший епископ был погружен в глубокие раздумья, однако по вечерам Фатик приходил в его отдельную палатку и о чем-то там с ним болтал…

Дорога в Мантиохию заняла у нас пять суток… Однажды я совершенно случайно прогуливался мимо палатки Альбо в глухую полночь и кое-что услыхал. Фатик разразился пространной речью, приглушенно, но отчетливо, с необычайным напором и резкостью:

— Так почему из века в век получается, что почти каждый получивший в свои руки богатство и власть тут же превращается в упыря и начинает выжимать соки из ближних, угнетать их, тиранить, и при этом — лицемерно набожничать, а любая… ну почти любая религия вместо того, чтобы отвесить ему плюху, только поощряет эти его безобразия, лишь бы этот упырь исправно платил в казну церкви? Из века в век — а я читал историю, не смотри, что я варвар, пророк Гритта! — из века в век продолжается одно и то же! Сильный тиранит слабого, а любое верование его в этом поощряет! Духовное начало? Какое может быть духовное начало, если в любой крупной религии корень всего и всему — деньги? Это закон Творца? Ошибка? Искажение изначальных постулатов? Или причина все-таки то, что богу, как ты и сам признал, пока нет дела до моего, Фатика, мира?