Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание - Эдуард Николаевич Успенский

почты.

Дядя Фёдор говорит:

— Ну и что?

Шарик объясняет:

— А то. В этот день все почтальоны нашей страны родились. Значит, и наш почтальон Печкин тоже. Мы к нему на день рождения идем.

— Ой, — говорит дядя Фёдор. — А что же ему подарить?

Матроскин отвечает:

— Он велосипеды любит.

Шарик добавляет:

— И сумки почтовые.

— Нет, — не соглашается дядя Фёдор. — У нас у самих велосипедов нет. Мы вот как сделаем. Мы к нему девочку Катю на праздник позовем. Пусть она ему портрет нарисует.

У Матроскина от этой Кати вся шерсть во всех местах дыбом встала. Он вдвое толще получился. Но он героически смолчал.

Дядя Фёдор, конечно, Шарика искупал, причесал его и вместо ошейника красивый бант ему на шею повязал, синий. И спрашивает:

— Слушай, Шарик, вот я тебя причесывал, ты весь в синяках и шишках. Почему?

Шарик отвечает:

— Это все из-за Матроскина.

— Вы что, с ним подрались?

— Да нет. Он попросил меня его корову подоить.

— Ну и что? — удивился дядя Фёдор.

— А то. Она все время хвостом хлестала.

— Ничего не понимаю, — говорит дядя Фёдор. — А синяки-то отчего?

— А от того, — кричит Матроскин, — что он моей корове на хвост молоток привязал!!!

— Это зачем? — спросил дядя Фёдор.

— А затем! — хмуро ответил Шарик. — Думал притормозить.

Дядя Фёдор тогда сказал:

— Хорошо еще, Шарик, что ты кувалду на хвост не привязал. А то бы мы сегодня не на день рождения, а на похороны собирались.

Вечером они все вместе к Печкину в дом зашагали.

По дороге к девочке Кате зашли.

Она взяла кисти и холст. Приготовилась портрет рисовать. И название у неё было приготовлено:

«Портрет сельского почтальона Печкина в сельской местности. Музей города Ярославля. Масло».

В доме у Печкина мебели не густо было. Печь огромная, стол, шкаф и три табуретки. Еще радиоточка. Для такого большого количества гостей пришлось у соседей лавку брать. Печкин гостям обрадовался, чаю накипятил, баранок на стол положил очень много. Если на столе сначала спичку положить как цифру один, а потом эти баранки, цифра в много-много миллиардов рублей получилась бы. И еще всякое варенье кругом стояло и конфеты.

А отдельно в углу на печке под крышкой специальное блюдо для почетных гостей вкусно картошкой пахло.

— Дорогой Печкин, — сказали наши гости, — поздравляем тебя с днем рождения.

Девочка Катя добавила:

— Сейчас мы все будем чай пить. А вы, Игорь Иванович, сидите и не шевелитесь. Я буду вас рисовать.

Печкин успел одну баранку схватить, тарелочку с конфетами придвинуть и сел у окошка. Потом говорит:

— Нет, так неправильно. Так никто не догадается, что я почтальон. При мне сумка должна быть и велосипед.

Он быстро сбегал в сарай, прикатил велосипед, надел на себя плащ почтальонский и сумку. И только тогда уселся у окошка.

Получилось очень красиво. Потому что еще вдобавок к Печкину в окне было много природы с речкой.

Дядя Фёдор говорит:

— Я сейчас хочу загадку загадать. Она очень к теме относится. Хотите?

— Конечно, хотим!

— Тогда слушайте:

Кто стучится в дверь ко мне С толстой сумкой на ремне? Это он, это он, Это сельский…

— Мальчуган, — догадался Шарик.

— Почему мальчуган? — удивился дядя Фёдор. — И зачем ему толстая сумка?

— Как зачем? — отвечает Шарик. — Макулатуру собирать. У нас в городе мальчики всегда макулатуру собирали.

— Да никакой это не мальчуган. Это же специальное поздравительное стихотворение. Слушайте внимательно:

Кто стучится в дверь ко мне С толстой сумкой на ремне? Это он, это он, Добрый сельский…

— Председатель! — радостно закричал Шарик.

— Какой такой председатель?! — удивился дядя Фёдор.

— Председатель колхоза.

Дядя Фёдор спрашивает:

— А сумка здесь при чем?

— Налоги собирать. Он с сумкой за налогами пришел.

Дядя Фёдор даже обиделся. Но тут его девочка Катя выручила. Она сказала:

Это он, это он, Добрый сельский почтальон. Живет он возле речки, Наш знаменитый Печкин.

Очень хорошее поздравительное стихотворение получилось.

Тут и Шарик завелся:

— Я хочу свой вклад внести. Я тоже хочу этот праздник увековечить.

Он за своим фоторужьем помчался. Прибежал и стал все и всех подряд фотографировать. Чтобы можно было потом из отдельных снайперских кусочков большое праздничное фотополотно создать.

Тут Печкин разошелся. Решил для гостей русскую народную песню спеть. И так жалостливо запел:

Степь да степь кругом, Путь далек лежит, Там, в степи глухой, Замерзал ямщик…

В конце он даже заплакал:

— Эта