Моя жизнь среди индейцев - Джеймс Уиллард Шульц

– Посмотрите вокруг, друг мой! Многое у этого народа заслуживает похвалы.

Глава XX

Нападение на охотников

Дня через два наш лагерь перешел на реку Марайас, в долину против устья Блэк-Кули. Вдоль реки в изобилии росли ягоды ирги, и женщины собирали их очень много для сушки на зиму. Эштон еще ни разу не стрелял из своего нового ружья, и однажды днем я уговорил его отправиться на охоту. Мне с трудом удалось вытащить приятеля из палатки. По-видимому, его ничто не интересовало, и основную часть времени он проводил на своем ложе и все курил и курил, рассеянно набивал трубку и опять курил. Женщины были правы: Никогда не Смеется жестоко горевал о чем‐то. Мне очень хотелось найти какой‐нибудь способ заставить его забыть о неизвестном мне горе.

Мы сели на лошадей, перебрались через реку и направились на север, держась поближе к лощине Блэк-Кули, чтобы иногда наведываться в нее. Дичи встречалось не очень много, так как охотники отогнали часть стад к холмам Суитграсс-Хиллс. Но все же тут и там нам попадались антилопы и небольшие группы бизонов, иногда отдельные старые самцы. Мы отъехали на пять-шесть миль и спустились в лощину, чтобы напоить лошадей из озерца, которое увидели внизу. Оно представляло собой узкую полоску воды, длиной ярдов в пятьдесят. Меня удивило, что многие из окаймлявших восточную сторону озерца ив срезаны бобрами. На западной стороне поднимался глиняный откос в двадцать – тридцать футов длиной, доходивший до обрыва, у основания которого виднелась глубокая темная пещера, где жили бобры. Судя по различной величине следов, здесь жило целое семейство. Никогда, ни раньше, ни позже, я не находил этих животных в таком месте. Между озерцом и рекой, находившейся в нескольких милях оттуда, воды не было. Озерцо казалось недостаточно глубоким, чтобы покрывать бобров. Но что самое необычное, звери жили в пещере, вход в которую находился на некотором расстоянии от заводи и выше ее. Неподалеку валялись три или четыре старые жерди от палатки. Я попытался промерить жердью глубину пещеры, но это мне не удалось. Я все же установил, что свод постепенно снижается, так что в самую глубину не пролезет зверь крупнее лисицы. А лисица, даже крупная рыжая, будет долго ходить голодная, прежде чем рискнет попробовать бобрового мяса.

Перед спуском в лощину мы видели нескольких бизонов, пасшихся на противоположной стороне. Пока мы бродили около озерца, они появились на верху склона, перешли на рысь и наконец в галоп, спеша к воде.

– Ну-ка, – сказал я Эштону, – испробуйте свое ружье. Подстрелите вон ту молодую корову, третью от головного бизона.

Ярдах в ста от нас группа повернула, чтобы попасть на дно лощины выше обрывистого места. Когда намеченное животное оказалось к нам боком, Эштон вскинул ружье и мгновенно, почти не прицеливаясь, всадил корове пулю как раз в нужное место, у лопатки. Кровь хлынула из ноздрей животного почти одновременно со звуком выстрела; самка пробежала галопом небольшое расстояние, внезапно остановилась и опустилась на землю.

– Отличный выстрел, – заметил я. – Очевидно, вам уже раньше приходилось иметь дело с ружьем.

– Да, – сказал Эштон, – я много стрелял в свое время в горах Адирондак, в Мэне и Новой Шотландии.

Мы повели наших лошадей к упавшему бизону; я выпустил кровь и начал вырезать филей. Эштон, стоя рядом, смотрел, как я это делаю.

– Больше не буду убивать их, – сказал он скорее себе самому, чем мне, – как‐то нехорошо отнимать жизнь у такого великолепного животного.

– Ну, – пожал я плечами, – у нас в палатке нет ни куска свежего мяса. Не знаю, что сказали бы наши женщины, вернись мы без мяса.

– Конечно, – согласился он, – нам надо есть. Но мне не хочется убивать этих благородных животных. Я совсем потерял удовольствие от охоты. Лучше буду давать на время свое ружье кому‐нибудь из индейцев, и он доставит нам мою долю мяса. Можно это устроить?

Я ответил, что, вероятно, удастся договориться о подобном обмене. Но не стал говорить, что постараюсь и дальше вытаскивать Эштона на охоту. Мне хотелось расшевелить его, пробудить ото сна, в который он погружен. Нет ничего лучшего для душевного покоя, чем избыток утомительной работы или физических упражнений.

Когда мы вернулись домой с филеем, языком и некоторыми другими частями туши, которые я вырезал и поспешно засунул в мешок, специально для них захваченный, я подробно рассказал про отличный выстрел моего друга. Женщины очень хвалили его; я переводил все их слова, а Женщина Кроу даже заявила, что, не будь она его названой матушкой, охотно стала бы его женой, так как тогда она наверняка получала бы в изобилии мясо и шкуры. Эштон улыбнулся, но ничего не ответил.

На ужин в тот вечер нам подали блюдо, на которое друг мой покосился с подозрением, как когда‐то косился и я, увидев его в первый раз. Но потом, отведав угощение, Эштон съел все и даже оглянулся, не дадут ли еще, как когда‐то поступил и я. В мешке среди прочей добычи я привез несколько футов кишок, покрытых мягким белоснежным салом. Нэтаки основательно промыла их, а затем, вывернув нежным салом внутрь, начинила мелко изрубленным филеем. Прочно завязав оба конца длинной, похожей на колбасу заготовки, жена положила ее жариться на угли. Чтобы колбаса не пригорела, Нэтаки все время переворачивала и передвигала ее. После двадцатиминутного поджаривания на углях колбасу на пять или десять минут опустили в котелок с кипящей водой. Теперь блюдо можно было подавать. По моему мнению и по мнению всех, кто его пробовал, такой способ приготовления мяса лучше всех других, так как в прочно завязанной кишке сохраняются все соки. Черноногие называют это блюдо «внутренности кроу», так как его приготовлению они научились от этого племени. Остается только какому‐нибудь предприимчивому городскому ресторатору дать блюду английское название и открыть трактир, где оно будет главным в меню. Ручаюсь, что любители вкусно поесть начнут сбегаться к нему толпами со всего города.

Одним или двумя днями позже, продолжая приводить в исполнение свой план заставлять Эштона чаще выезжать, я сделал вид, что заболел, а Нэтаки сказала моему другу (я служил переводчиком), что мясо все кончилось и если он не отправится на охоту и не убьет какую‐нибудь дичь, нам придется лечь спать голодными. Эштон обратился ко мне с просьбой найти ему замену, предлагая дать ружье и патроны и заплатить охотнику, и Нэтаки отправилась искать кого‐нибудь. Но я объяснил жене, как нужно действовать,