Чужие Степи — часть четвертая - Клим Ветров

столовских работников на периметр, а в столовую набрать новых, но толку от такого шага будет немного. Узнают что их план не удался, будут искать другую возможность, и вполне вероятно что на этот раз у них всё получится.

Так что пока я подозревал всех с краю, моя подозрительность, порой, заходила так далеко, что иногда мне казалось что скоро я уже и себя подозревать начну.

Вот даже сейчас, когда я пришёл в столовую, и поднос с едой мне вынесла сестра Леонида, — мозг услужливо протоптал дорожку к новой версии, и новой подозреваемой.

Ну а что, весьма подходящая кандидатура. В отличии от работающих посменно поваров, она выходит каждый день, и может подсыпать отраву безо всякой привязки ко времени. Опять же прикрытие у неё надёжное. Мало того что сама местная, — все её знают и уважают, так ещё и брат такой серьёзный.

Но, в то же время, понимая что кроме технической возможности, должен быть ещё и мотив, как я не напрягался, предпосылок, могущих заставить её решиться на такой шаг, не видел.

Поэтому, отмахнувшись от назойливых мыслей, молча выхлебал суп, допил компот, и выйдя на улицу, с удовольствием подставился под обдувающий ветерок.

Хоть на термометре и под тридцать, на свежем воздухе всё равно куда прохладнее чем в столовой.

Обычно тут так не работали, — в таком бешеном темпе, но сейчас, когда девяносто процентов сельчан безвылазно торчат на периметре, огонь не гасился ни на минуту.

Ведь даже дома, чтобы приготовить на семью, в такую жару всё равно надо растопить печку, и пол дня простоять возле неё. А тут требуется накормить две тысячи человек — завтраком, обедом и ужином . — Пол литра супа, триста грамм каши, кусок варёного мяса, и какой-нибудь компот, или травяная настойка — одна стандартная порция.

А в сумме это, считая по весу, выходит около трёх тонн готовой еды в сутки, то есть каждый час столовая должна выдавать больше ста килограмм борщей, каш, и тому подобного.

— Всё утро тебя ищу. — откуда-то нарисовался Леонид. Он почти поправился, во всяком случае уже не хромал, и полноценно впрягся в общую упряжку.

— Ну вот, нашёл. Поздравляю. — не желая разгонять настигнувшую меня послеобеденную негу, я совсем не обрадовался его появлению, понимая что искал он меня не просто так, и сейчас потребуется куда-то идти, и что-то делать.

— Установку пулемёта закончили, надо бы работу принять. — ожидаемо «обрадовал» он.

В прошлый раз пришлось стрелять с рук, и, по словам Антона, нашего нового члена экипажа, это было очень непросто, и попасть он смог лишь каким-то чудом.

Поэтому работу над созданием полноценной турели продолжили, и теперь, по словам Леонида, даже закончили.

— А сам не можешь проверить? — не то чтобы я отлынивал, просто на вторую половину дня у меня были другие планы.

Прежде чем ответить, Леонид хмыкнул, и шмыгнул носом. Потом, через паузу, недовольно произнёс.

— Я и проверил, да только слесаря тебя требуют, мол кто задание давал, тот пусть и принимает.

А вот с этими ребятами отношения у меня как-то сразу не сложились. Сам бригадир нормальный мужик, общительный и с понятием, но его подчинённые уж очень необычные ребята. Это если без мата говорить.

Хамить мне в лицо они побаиваются, но при случае подгаживают. Не знаю чем я заслужил такое к себе отношение, но факт остаётся фактом, меня они явно недолюбливают.

— Ладно, пойдём. — согласился я, и проследовав за Леонидом к запряжённой в телегу лошади, уселся позади него, плюхаясь в раскиданное в «салоне» сено.

— Ты не забыл что летим завтра? — нокнув и гикнув на унылую скотинку, Леонид щёлкнул вожжами, заставляя её сдвинуться с места.

Необходимость забрать парней из посёлка, висела уже давно, но по разным причинам полёт откладывался. В принципе, это не долго, и за время нашего отсутствия вряд ли что-то произойдёт, но, во-первых, был риск нарваться на засаду, — хоть с земли, хоть с воздуха, а во-вторых топлива для кукурузника оставалось совсем мало.

Хотя, с другой стороны, конечно же, бросать людей было бы слишком. Тем более что там не просто граждане, а обученные и подготовленные специалисты с автоматическим оружием, и полным боекомплектом.

— Не забыл. — ответил я. — но надо бы слух пустить что в город летим, а то сам понимаешь...

В этом вопросе мою паранойю Леонид разделял, и сухо кивнув, уверил что уже занялся этим вопросом. Потом помолчал немного, лишь пару раз прикрикнув на лошадь, и поднял совсем уже нехорошую тему.

— Там ещё дед тебя заждался, думаю проситься будет.

И так говнистый, после инфаркта, — или что там у него было, дядя Саша совсем обозлился, и одним своим присутствием делал жизнь окружающих невыносимой.

Ещё не выздоровевший, он ходил в больницу только поесть и принять лекарства, всё остальное время проводя либо на аэродроме, либо в мастерской у Гагарина.

— А что, он не может работу принять?

Леонид скривился, и саркастично усмехнувшись, ответил,

— Ты сам-то понял что сказал?

— А чего тут такого? — возмутился я. — Его ведь проект... — изначально пулеметную турель делали по чертежу деда, но слесаря нашли в нём некоторые недоработки, и поправив их, имели неосторожность сообщить об ошибках автору. Ну а тот, конечно же, оскорбился, и в привычной манере со всеми разругался.

— Наверняка думают что переделывать заставит. Вот и очкуют. — пожал плечами Леонид, и с силой щёлкая вожжами, придал лошадке дополнительной бодрости.

— Может быть... — согласился я, сам порой не понимая дядю Сашу. Вот вроде нормальный мужик, рассудительный, интеллектом не обделённый, местами героический даже, но вот попадет, что называется — «шлея под хвост», и начинается... — Это не так, то не эдак, туда не ходи, здесь не стой. Задолбает брюзжать, одним словом.

Старость, что тут поделать. И вряд ли он родился таким, несговорчивый конечно, не без этого, но чтобы так вот, не было такого. По-любому переход сначала повлиял, попробуй-ка, прими сию данность на старости лет, а теперь вот ещё из-за сердечка врачи запретили в воздух подниматься. От такого даже я, ни разу не фанат неба, беситься бы начал.

Проехав по второй улице до самого низа, мы свернули направо, и оставив лошадь с телегой под деревом на