Сакура-ян - Андрей Геннадьевич Кощиенко

простить? Если так, то предварительно следовало согласовать со мной сюжетную линию сьёмок. Я больше не делаю то, на что не подписывалась. Поэтому — увы! Буду участвовать в твоёмтелешедевреисключительно как мебель — статично идеревянно. Это всё, что могу предложить.

Среди девушек-заключённых проносятся несколько вздохов. Видимо, некоторые из них изумлены тоном происходящего разговора. АйЮ внезапно краснеет. Настолько, насколько ей позволяет это сделать еёмейкап.

— О, ЮнМи, я здесь совсем не для того, о чём ты сказала! — с жаром уверяет она собеседницу. — Я хотела поддержать тебя как свою подругу, но не знала, как это сделать. Поэтому приехала спросить, что тебе нужно.

— Какие же мы, — «подруги»? — удивляется ЮнМи. — Ты ведь удалила меня из списка своихонни. С того момента мы просто знакомые. А я не считаю необходимым навязываться со своими проблемами к просто знакомым людям. Так что, извини. Если ты пришла из-за меня, то зря. Мне нечего от тебя не нужно.

Все присутствующие, замерев, смотрят на стоящих друг напротив друга девушек, ожидая чем же закончится их противостояние, столь внезапно раскрытое для посторонних.

— Хотя, прости, — неожиданно извиняется ЮнМи, пока АйЮ занимается подбором слов для ответа. — Пожалуй, я погорячилась. Мне вдруг вспомнились наши с тобой, хорошие времена, ещё до того, как ты не начала встречаться с моимоппа. Ради этих славных деньков у меня найдётся для тебя просьба. Я очень тебя прошу, пожалуйста, позаботься о своих друзьях. Ли ДжонХён, — он ведь твой друг?

— Да, — кивает АйЮ, озадаченная переходом от обвинения в попытке отбить чужого парня к своим приятелям.

— Вот и позаботься о нём. И о Солли тоже.

— Почему вдруг ты просишь об этом?

ЮнМи несколько секунд молчит, словно соображая, как лучше объяснить.

— Просто у твоих друзей — проблемы, — с недовольным выражением наконец сообщает она. — Большие. Которые вскоре могут стать просто огромными.

— Какого рода у них «проблемы»?

— Их соотечественники.

— «Соотечественники»?!

— Да.

— Как же мне следует позаботиться о моихоннииоппа?

ЮнМи в ответ пожимает плечами.

— Твои друзья, ты с ними и разбирайся, — говорит она и добавляет: — Я сегодня спала всего три часа. Ты не будешь против опять же, по старой дружбе, если я немного подремлю на последней парте, пока ты беседуешь с девочками? Прости, но всё, что ты собираешься им сказать, мне не нужно.

АйЮ удивлённо моргает, услышав просьбу.

— Я хотела побеседовать и с тобой, — сообщает она. — Вдвоём.

ЮнМи отрицательно качает головой.

— Я сказала всё, что хотела. У нас с тобой больше нет общих тем.

АйЮ несколько секунд смотрит ей в глаза, потом оборачивается к начальнице «Анян».

— Скажите, госпожа НаБом, нет ли в этом здании другого помещения, где мы могли бы провести запланированную встречу? — спрашивает она. — А ЮнМи сможет в это время здесь поспать, как она хочет.

Операторы съёмочной группы добросовестно снимают изумлённые лица. Один — у несовершеннолетних преступниц, другой — у полицейских чинов.

(позже)

На голом полу своей одиночной камеры, улыбаясь во сне, спит ЮнМи.

Время действия: двадцать пятое января, утро

Место действия: столовая исправительного учреждения «Анян»

— ЮнМи, это правда, что АйЮ пыталась увести у тебя твоегооппу? — спрашивает у меня БонСу.

— Ну, если она встречалась с ним в элитных французских ресторанах, то, наверное, да. Или мне нужно было думать, что это ничего не значит?

Это уже пятый или шестой раз, когда мне задают вопрос про АйЮ и ЧжуВона. Почему-то всех, кто мог спросить, в первую очередь интересует именно это. В итоге — наличие у меня «натренированного» варианта ответа.

— Но ведь тогда, когда это было, ты ведь уже не встречалась со своим бывшим?

Вопрос хороший, однако ответ тоже уже «обкатан».

— Какого чёрта он тогда собирает подписи на моё помилование, если он — «бывший»?

На секунду замерев, БонСу согласно качает головой, показывая, что принимает «железобетонность» моего аргумента, и возразить ей нечего.

— Выходит, между тобой и АйЮ твой оппа выбрал тебя? — делает она вывод, продвинув по направляющим свой поднос с едой.

Хм! Мне не нравится тон, каким она спросила. Словно произошедшее — нонсенс. Не, промолчать здесь нельзя. Иначе ЮнМи съезжает вниз в табеле рангов. ЮнМи нужно защищать!

— Слышу удивление в твоём голосе, — говорю я. — Словно такого не должно было случиться от слова — «никогда»? АйЮ что, — всегда первая?

— Просто странно, — признаётся БонСу. — Она ведь очень крутая. У неё всё самое лучшее, что только может быть. И вдруг…

Не договорив, БонСу замолкает

— И вдруг её кто-то обогнал, — понимающе кивнув, заканчиваю за неё недосказанное предложение. — Ну, значит, не настолько она крута, чтобы быть всегда первой. Естьпервее.

— Ты просто не представляешь реальный уровень моей крутизны, онни, — наклонившись к собеседнице и подмигнув, говорю я.

— Не знаю, как в музыке, но просто не понимаю, как можно обогнать хоть кого-то в гонке за парней, с твоей внешностью.

— А что с ней не так?

— В сравнении с красотой АйЮ сейчас ты просто ад, а она — небо.

— Наоборот, — убеждённо говорю я. — Это как раз показатель истинности намерений и чувств. Еслиоппане рвёт отношения с девушкой, когда у неё всё просто ужасно, значит, его удерживает рядом с ней что-то ещё, кроме еёвижуала.

— Не стоит стараться быть хорошей и ангельской девочкой, чтобы тебя любили, — говорю я, озвучивая свои настоящие мысли. — Если ты достойна любви, то тебя будут любить, даже если ты хуже исчадья ада.

— Охренеть! Как можно быть настолько самоуверенной?!

— Учись, пока я рядом, — снисходительно предлагаю я. — Когда ещё придётся отбывать срок вместе с мировой звездой?

— Я больше в тюрьму не сяду! — совершенно искренне восклицает моя собеседница.

— Я тоже, — обещаю ей я.

Секунду смотрим дуг на друга, потом начинаем смеяться.

— Эй, чего встали? — интересуется подошедшая надзирательница. — Другого места не нашли поржать, кроме как на раздаче?

— Двигаемся, — командую я, подвигая свой поднос вплотную к подносу БонСу.

(некоторое время спустя)

— А что за проблемы у друзей АйЮ? — спрашивает БонСу, едва мы с ней получив пищу, усаживаемся за стол.

— У кого сейчас их нет, — «обтекаемо» отвечаю я, не желая вдаваться в подробности.

— Ты всё придумала, да?

— Ну, почему же? — пожимаю я плечами и берусь за палочки. — Просто приснилось, что у них будут неприятности…

— «Приснилось»?! И ты ничего об этом не сказала?

— Зачем?

— Но ведь это всего лишь сон?

— Они разные бывают, — вновь «обтекаемо» напоминаю я и вздыхаю, глядя в поднос. — Опять этоткхонъпап!

— И каким же он был, твой сон? — положив в рот салат и прожевав, спрашивает БонСу. — Каким-то особенным?

— А