Испытание морем - Дмитрий Викторович Распопов

перед нашим столиком, стала разливать вино дедушке, а мне знакомый настой с мёдом.

— Кипячёная вода с мёдом и травами, остуженная до нормальной температуры, ваше сиятельство, — сказала она, — дедушка сказал, что вы так любите.

— Можете не беспокоиться, она девственница, сеньор Иньиго, — огорошил меня Авраам Сениор следующим признанием, — мне кажется она станет для вас прекрасной любовницей.

Девушка стремительно стала краснеть, а я закашлялся.

— Вы так высоко цените меня и наше будущее сотрудничество, сеньор Авраам? — удивился я, — что готовы отдать такое сокровище иноверцу?

Он тяжело вздохнул и качнул кистью, на что Сара тут же поклонилась и отошла от нас.

— Не хотелось бы об этом говорить на переговорах сеньор Иньиго, но все говорят, что вы любите честных партнёров, — он грустно посмотрел на меня, — боюсь у меня нет другого выхода, поскольку вы можете похоронить всех нас, открыв банк Медичи на условиях, на которых сейчас работают флорентийцы.

— Это каких? — поинтересовался я, не очень пока понимая, что он имеет в виду.

— Международные переводы средств, как наличными, так и векселями, оплата товаров с помощью тратты, — он покачал головой, — банковская система Кастилии весьма замкнутая и приход игроков, имеющих филиалы во многих странах Европы приведёт к схлопыванию более мелких и неспособных к такому широкому охвату банков.

Поскольку я не был знаком с банковской системой Кастилии, то приходилось верить ему на слово, если и правда то, что он говорил, становилась понятна тотальная паника банкиров, о которой говорил мне дядя ещё утром.

Я задумчиво посмотрел на него.

— А что, если вы станете ассоциированным банком? — спросил я его, вспоминая из практики Евгения Орлова похожие ситуации, — останетесь отельным банком, но получите доступ к системе банков Медичи и возможности использовать его ресурсы, а также гарантии?

Рот у иудея приоткрылся.

— Сеньор Иньиго, впервые слышу это название, — признался он, — можете рассказать подробнее, что это?

— Это банк, который работает под поручительством другого, более крупного банка, который предоставляет гарантии или поручительство от себя, что позволит вам работать с большей надежностью и доверием со стороны клиентов и международных партнеров, — кратко обрисовал я суть и преимущество этого способа взаимодействия банков, — что для вас по факту ничего и не изменит, кроме того, что рядом с вашей вывеской мы можем повесить вывеску банка Медичи. Ну и разумеется, аудит и контроль с моей стороны, чтобы вы этим не злоупотребляли.

Взгляд иудея стал крайне задумчив.

— Это очень необычное и непривычное предложение, сеньор Иньиго, — наконец со вздохом сказал он, — я могу взять время на раздумья?

— Конечно, сеньор Авраам, — кивнул я, — я и не прошу вас принимать такие судьбоносные решения второпях, поскольку первый же и пострадаю, если вы нарушите свои обязательства, которые я закреплю своим словом.

— Понимаю, сеньор Иньиго, — он склонил голову, — чем я могу загладить для вас процесс ожидания своего ответа?

— Я оставил свою служанку в Аликанте, — притворно вздохнул я, — ещё одна помощница бросила меня в Неаполе. Заставлять же свою повариху, ещё и одевать меня, является неуважением к её труду, так что если Саре будет нетрудно, пусть поухаживает за мной то время, пока вы думаете.

— Берёте заложника, — вздохнул он, — но хотя бы не так явно, как могли бы это.

— У меня сеньор Авраам остались не лучшие воспоминания о Валенсии, — пожал я плечами, — мне бы крайне не хотелось, чтобы такие же впечатления у меня остались и о Сарагосе.

— Сара! — позвал он девушку и когда та пришла, он обратился к ней на разговорной смеси кастильского и иврита, на которой говорили евреи Кастилии, поскольку сам иврит не был для большинства здесь разговорным языком, а только языком религиозным, на котором читались в основном молитвы. Но, разумеется, раввины и очень образованные иудеи, с которыми я общался, хорошо знали язык своей древней родины, как некоторые и арамейский, но это было совсем уже редкостью.

— Будешь жить у графа и выполнять всё, что он скажет, пока я не заберу тебя у него, — сказал он, явно думая, что я не знаю этот сильно локальный язык.

Девушка изумлённо посмотрела на него, затем на меня.

— Всё? Дедушка, ты уверен? Он же карлик и урод! — ответила она, а я в это время улыбался и делал вид, что их не понимаю, — а если он захочет лишить меня девственности? Меня же потом замуж никто не возьмёт!

— Так нужно, — резко оборвал её он и обратился ко мне на кастильском.

— Я предупредил её, чтобы во всём вас слушалась, сеньор Иньиго, — с улыбкой сказал мне он, а я который раз порадовался, что знание многих языков приносит мне пользу даже там, где я этого не ожидаю.

— Хорошо, тогда жду вас у себя с ответом, сеньор Авраам, — кивнул я спокойно, не выдавая, что понял их и позвал Бернарда, чтобы унёс меня.

Девушка послушно пошла за нами, бросив на дедушку слишком уж жалобный взгляд, но тот даже не ответил ей, лишь тяжело вздохнув.

Сара села напротив меня в повозку, и вынуждена была быть совсем рядом с Бартоло, который стал краснеть и стараться от неё отодвинуться, чтобы их не увидели вместе. Мы же с невозмутимым швейцарцем сидели рядом и рассматривали девушку, которая всем видом показывала, какая она смелая и ничего не боится.

— Дорогая, хочу тебя сразу предупредить, — спокойно сказал Бернард, — ты явно потом будешь много болтать о правилах и порядках в нашем доме, но три вещи находятся у тебя под запретом.

Он поднял руку и стал загибать пальцы:

— Запрещено рассказывать всё, что касается сеньора Иньиго.

— Запрещено говорить всё, что касается его безопасности и охраны.

— Запрещено что-то брать и выносить из его дома без спроса.

— А если я нарушу эти правила? Что тогда? — девушка с вызовом посмотрела на швейцарца, который пожал плечами.

— Тебя предупредили, — спокойно сказал он, — второго раза не будет.

— Сара, я потом вам всё объясню подробно, — залепетал красный Бартоло, — когда приедем, я познакомлю вас с нашим управляющим. Вы будете подчиняться ему.

— А сеньор Иньиго? — она удивлённо посмотрела на меня, — я думала буду