Дух северного волка - Ксения Викторовна Мирошник

быстро восстановимся. Увидимся через неделю. – Он резко отвернулся и зашагал прочь.

Я подняла руку, желая удержать его, но капитан уже исчез. Очнувшись, я ощутила бережное касание его магии и впустила ее. Капитан не обманул и передал мне лишь часть своей энергии, но и ее было достаточно, чтобы излечиться. Хотя мне было все равно, лучше бы я испытала всю эту физическую боль целиком, чем сожаление о сказанных словах. Я свернулась калачиком и заплакала. Кронус сидел рядом и просто держал свою руку на моем плече, он не задавал вопросов и сам дал знать Люку, что мы закончили.

Пробуждение пришло вместе с головной болью, но не от магии, а от слез. Я никогда прежде не причиняла людям боль, намеренно, лишь защищаясь. Я знала, что мои слова привели к нужному результату, и позволят капитану сохранить свои силы и не исчерпать их окончательно, но способ, которым я этого добилась, был мне противен. Весь день мне было неспокойно, стыд и горечь убивали меня, и я рассказала магистру о том, что произошло.

– Не печалься, девочка. Ты поступила правильно. Переубедить капитана практически невозможно, он не видит границ и теряет инстинкт самосохранения, когда дело касается дорогих ему людей. – Кронус полностью поддержал меня, но легче почему-то не стало. – Он готов отдавать тебе всю свою силу, лишь бы избавить от боли и страданий. Рано или поздно такие жертвы уничтожили бы его.

– Это было так жестоко, но я правда не нашла другого способа. – Я умоляюще посмотрела на магистра, ожидая понимания. – Я сделала это ради него.

– Не переживай, Эйви. Мой мальчик, не злопамятен и не жесток, он поймет, возможно, не сразу, но обязательно поймет, – утешал меня магистр.

Следующая неделя прошла в трудах и заботах. Все было по-прежнему, только тоска и горечь не оставляли меня и я все чаще вспоминала, как мы с Аароном лежали на траве и молчали. Он не простит меня, никогда не простит.

В один из дней, мы с Кронусом придумали повод попасть в кузницы. Я попросила Прита отвести меня к рабам, чтобы они выковали сосуд для ритуала, мы с магистром нарисовали замысловатый кувшин с тончайшим горлышком. Прит почесал затылок, разглядывая эскиз, но возражать не стал и проводил меня к страже возле каменоломен и кузниц.

– Вы здесь главный? – спросила я, подходя к одному из гвардийцев.

– Чего тебе? – нахмурился человек среднего роста , с самым строгим лицом из всех, что были поблизости.

– Магистр Кронус прислал меня к твоим кузнецам. Вот это нужно изготовить за неделю. – Я развернула рисунок и протянула стражнику.– Только там есть некоторые тонкости, мне нужно чтобы….

Он посмотрел на кувшин и насупился. Как и Прит, он немного удивился, но перечить не стал. Хорн ясно дал понять всем, что желания магистра должны исполняться, в пределах разумного, конечно. Страж, вероятно, решил, что в изготовке кувшина, хоть и странного, нет ничего запретного.

– Крист! – окликнул он кого – то.

Через мгновение к нам подошел человек, крепкого телосложения с крупными жилистыми руками и в кожаном фартуке. Он был очень привлекательным, несмотря на грязное лицо и изможденный вид, и довольно молодым. Он остановился чуть в стороне и посмотрел на меня. Если он и удивился, то не подал и вида. Стражник протянул ему листок.

– Это нужно сделать за неделю. Девчонка объяснит все сама. – С этими словами он развернулся и отошел к другим стражам, не нагружая себя подробностями. Прит остался с ними.

Парень взял лист бумаги и поморщился.

– Это что за несуразная штука? – с видом знатока спросил он.

– Это просто рисунок, Крист. Тебя ведь так зовут? – спросила я и он кивнул, подозрительно прищурившись. – На самом деле я пришла не за этим.

Я оглянулась на стражу и взглядом дала понять, что мне не хотелось бы быть услышанной. Крист понял меня и отвел к своему столу, где мы склонились над рисунком, делая вид, что я даю особые разъяснения. Стражи проследили за нами взглядами, а потом потеряли всякий интерес. Прит, похоже, рассказывал какую – то забавную историю.

– Меня зовут Эйвери. Я пришла сюда с магистром Кронусом.

– Я слышал о тебе. Здесь все слышали. Чего ты хочешь Эйвери? – недоверчиво спросил он. Я присмотрелась к нему повнимательнее, и поняла, что передо мной человек дела. С ним нужно быть максимально прямой.

– Ты хочешь выбраться отсюда? – От этих слов он вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

– А ты можешь что – то предложить?

Юлить не было смысла, и я поведала ему план. Я страшно рисковала, но Люк заверил меня, что я должна обратиться именно к нему. Мальчик сказал, что Крист был опорой рабов и человеком, умевшим принимать решения. Сердце замерло, и я практически не дышала, ожидая реакции кузнеца.

– Я не могу принять это решение один. Это право выбора каждого человека, заточенного здесь, они не мулы, я не стану принуждать их. – Он уже всерьез обдумывал мои слова.

– Я не жду ответа сейчас. Сделай этот кувшин и посовещайся с людьми, а потом принеси его нам и дашь свой ответ, – немного расслабившись, сказала я.

– Меня не пустят к вам, я смогу передать его через стражу или пришли Люка. Я с ним передам ответ. Мальчик часто приходит сюда и наблюдает за моей работой. – Я кивнула и собралась уходить, но он окликнул меня. – Ты ведь понимаешь, какой это риск? Я сам не против поучаствовать, но тащить насильно никого не стану.

– Я это понимаю, но я не уверена, что у вас будет другой шанс. – Теперь он кивнул, и я отправилась в обратную дорогу с тяжелым сердцем.

Через два дня, Люк принес кувшин и ответ Криста. Его люди поднимут бунт по первому моему зову.

Двадцать первая глава

В день приезда правителя Хорна, я шла по тоннелю с ведрами воды и наткнулась на Шона. Я поняла, что спрятаться мне негде, а бежать глупо. Он, увидев меня, широко улыбнулся и подошел вплотную:

– Привет, мелкая. Чего это ты тут шатаешься без дела? – сказал он и провел пальцем по моей щеке. Я отпрянула и не смогла скрыть отвращения. – Не нравится? Потерпи немного и правитель займется тобой. Ты же понимаешь, что он никогда не выпустит тебя отсюда? Ты представляешь, что тебя ждёт? Боюсь, что нет.

И он рассмеялся, громко. А потом резко лицо его стало серьезным, он схватил меня за горло и прижал к стене. Я уронила ведра