Джек-пот для Золушки - Дмитрий Ребров

— Кхм-м-м… Ну что ж, пожалуй надо соглашаться, — он еще раз вздохнул и потянулся за ручкой.

На договор легла лихая, размашистая подпись, а следом — и печать. Наташа взяла документы и встала.

— Григорий Кузьмич, я хочу попросить вас об одной услуге — не оглашайте, пожалуйста, факт нашей сделки по крайней мере до завтрашнего вечера.

— Но, Наталья Александровна, такая услуга стоит дороже… — директор едва заметно кивнул на ящик стола, куда он спрятал конверт с деньгами.

— Согласна, Григорий Кузьмич, еще столько же вы получите завтра вечером, если сдержите слово. Так вы обещаете?

— Хорошо, обещаю, — он встал из-за стола и улыбнулся. — Наталья Александровна, а не отметить ли нам, как водится, это дело, а? Ведь такие сделки не каждый день случаются!

— Рада бы, Григорий Кузьмич, да не могу, честное слово! Все дела, дела, будь они неладны! — развела руками Наташа.

— Ну что ж, тогда не смею задерживать, всего вам доброго, и — до завтра… — многозначительно закончил он…

Следующей и главной целью Наташи был глава Группы компаний «Хан» господин Ханевский.

Есть лещи и есть подлещики, есть грузди и есть подгруздки, есть полковники и есть подполковники. Сергей Петрович Ханевский был «подолигарховиком». Иными словами, на полноценного олигарха — такого, как Березовский, Гусинский или Потанин, — он пока еще не тянул, но, в то же время, и назвать его рядовым предпринимателем тоже было никак нельзя. Давно уже перерос Сергей Петрович рядовых предпринимателей, и имя Хана (так его уже давным-давно звали за глаза) знали в московских деловых кругах все, от банкиров до ларёчников.

Состояние Хана было обширным и разнообразным — крупная рекламная компания, собственный телеканал (правда, дециметровый), издательство, кое-какие печатные издания, продюсерская фирма, студия звукозаписи, ну и по мелочам — несколько магазинов, модный ночной клуб, парочка ресторанов, кинотеатры, казино (то самое, кстати, которое обчистила в свое время Наташа)… Все это хозяйство было прекрасно отлажено, работало как часы и приносило своему владельцу регулярный и солидный доход.

Завод СиАМ в этом семействе высокорентабельных предприятий был гадким утенком. Сергей Петрович приобрел его случайно, поддавшись внезапно возникшему мимолетному искушению. Была у него давняя и несколько наивная мечта — стать полноценным фабрикантом, наладить выпуск собственной промышленной продукции со своим гордым именем на упаковке.

Увы, очень скоро выяснилось, что производство — дело долгое, хлопотное и малодоходное. Поняв это, Сергей Петрович попытался было избавиться от акций гибнущего завода, столь неосмотрительно приобретенных им, но никто за них не давал и половины его цепы. Тогда он проклял свою затею и махнул на завод рукой. За все время, пока господин Ханевский владел контрольным пакетом, он не вложил в свое приобретение ни копейки, и вообще постарался забыть о том, что среди его разнокалиберной собственности есть такая мелочь, как бездействующий завод.

Попасть на прием к подолигарховику было непросто, поэтому Наташа еще накануне позвонила в его офис и попросила о встрече, сказав, что на определенных условиях готова заплатить господину Ханевскому миллион долларов. Столь щедрое предложение таинственной незнакомки не могло не заинтересовать жадного до денег Хана, согласие на встречу было дано немедленно.

Наташа появилась в приемной Ханевского ровно за три минуты до условленного времени.

— Моя фамилия Цыбина, у меня назначена встреча с Сергеем Петровичем, — обратилась она к секретарю.

Девушка заглянула в свой кондуит и доложила шефу о посетительнице. Тот распорядился ее впустить.

Хан оказался высоченным, массивным, прямо-таки монументальным мрачным мужиком без возраста. Ему с равным успехом можно было дать и тридцать пять лет и пятьдесят. Он восседал за огромных размеров, под стать своей фигуре, столом и, не поднимая глаз на вошедшую Наташу, листал какие-то документы. Она подошла вплотную к нему и остановилась, терпеливо ожидая, когда на нее соизволят обратить внимание. Наконец, Ханевский отложил бумаги и взглянул на гостью.

— Вам придется излагать свое дело как можно короче — я очень тороплюсь, — резким тоном, не поздоровавшись, холодно пророкотал Хан. — Вы говорили, что готовы заплатить мне миллион. За что?

— За ваш пакет акций завода СиАМ. И не миллион, Сергей Петрович, а несколько больше, — так же холодно, даже сердито ответила Наташа.

— Я ничего о вас не знаю. Откуда у вас такие деньги? — по лицу Хана невозможно было понять — интересно ему это предложение или нет.

— Это не имеет отношения к нашему делу. Вы готовы продать мне акции?

— Может быть. Давайте вернемся к этому вопросу дня через три, — Ханевский снова уткнулся в бумаги.

— Я хочу приобрести их сегодня, — настаивала Наташа.

— Это невозможно. Надо подготовиться, навести справки, обсудить цену, условия… И потом, я, кажется, уже сказал вам, что сегодня я занят! — Хан равнодушно чеканил слова, не отрывая глаз от своих документов.

Наташа стала терять терпение, манера общения Ханевского была вызывающей, даже оскорбительной для нее. Она с грохотом выдернула из-за стола кресло и уселась прямо против невозмутимого хозяина кабинета.

— Вот что, Сергей Петрович, вы покупали свои акции по шестьдесят пять центов за штуку. Причем это были додефолтовские, шальные, легкие шестьдесят пять центов. Я же предлагаю вам семьдесят. Нынешних, полновесных. Но при этом ваши акции мне нужны именно сегодня!

— Сегодня, завтра или через три дня — какая вам разница? Почему это так важно для вас? И вообще, зачем вам понадобился этот самый СиАМ? — Хан вперил в нее тяжелый и немигающий, как у рептилии, взгляд.

Наташа хладнокровно пропустила все эти бестактные вопросы мимо ушей.

— Сергей Петрович, сколько раз вы пытались продать свой пакет? Трижды, четырежды? У вас ничего из этого не вышло — никто не давал вам за него больше двадцати центов. И знаете почему? Завод разграблен и разрушен, он мертв, он абсолютно никому не нужен. Десять центов — такова сейчас его реальная цена. Я предлагаю вам в семь раз больше, и вы еще, извините, кочевряжитесь! — возмущенно воскликнув, закончила она.

На полностью лишенном эмоций лице Хана возникло некое подобие улыбки.

— Если за товар дают семьдесят центов, значит он стоит семьдесят центов. Как минимум. И еще. Вы хотите купить акции сегодня, расплачиваться вы тоже собираетесь сегодня?

— Я уже расплатилась. Деньги переведены в ваш банк на аккредитив — вот документы. Нам с вами нужно только подписать договор.