Подкати ко мне срочно - Карли Робин

что тебе стоит пригласить ее выпить и поговорить по душам. Но я думаю, что, если ты ее увидишь, тебе будет полезно прояснить ситуацию. Покончить с этим.

Я тупо сверлил ее взглядом.

– Ты что, не расслышала меня, когда я в первый раз сказал «Какого хрена»?

Джози целомудренно поцеловала меня в губы, чтобы успокоить.

– Просто… Боже, неловко это говорить, но я была той девушкой в отношениях, которая не уверена в себе и теряет себя ради парня, понимаешь? Девушкой, которая меняет себя, не осознавая, насколько это разрушительно.

Я молчал, желая узнать, к чему она ведет. За исключением Эндрю, я не очень много знал о бывших Джози. Я даже не помнил их настоящих имен, потому что в своих мыслях в основном называл их «офицер Лысый хрен» и «шериф Членоголовый».

Джози уселась и скрестила ноги, ее колени коснулись моего бока.

– В десятом классе я пробовалась в школьную пьесу. Имей в виду, у меня не было никакого театрального таланта или опыта. Единственная причина, по которой я вообще пошла на пробу, заключалась в том, что режиссером пьесы был этот двенадцатиклассник по имени Грегори, а он был таким милым. Все мои подруги, и я в том числе, были влюблены в него больше, чем в остальных старшеклассников.

– А, сержант Простак, – пробормотал я себе под нос. «Совсем забыл про него».

– Что?

– Неважно. Забудь. Извини. Ты получила роль?

– Нет, – признала Джози, пожимая плечами. – Ничего удивительного, ведь я не очень-то гожусь на роль того, кто должен запоминать огромные простыни по Шекспиру. Но Грегори предложил мне должность помощника режиссера. Для меня это был самый лучший вариант, потому что мне не нужно было играть на сцене, но я могла проводить время с ним.

– Не могу представить, чтобы тебе нравилось заниматься режиссурой. Вот вообще.

Джози вскинула палец в воздух, словно говоря «ага!».

– Именно это я и имею в виду. Я нахожу Шекспира невыносимо скучным, но я четыре месяца каждый день после школы ходила на репетиции исключительно из-за Грегори. Логически это не имело смысла, но я была влюблена в него, а он любил театр, вот и я делала вид, что тоже его люблю. В итоге мы повстречались больше года, и все это время я притворялась, будто люблю театр. И по сей день – и исключительно из-за этого – я могу весьма умело рассуждать о «Смерти коммивояжера».

– Ух ты, – вот и все, что мне удалось выдавить.

– И даже не заставляй меня повторять тот факт, что, когда я встречалась с Эндрю, я пропускала субботние бранчи с мамой, чтобы посмотреть гольф с ним и его братом. Гольф, Тео! Я ненавижу гольф. Это самый скучный вид спорта. Смотреть, как кто-то крушит всю твою посуду, – гораздо, гораздо интереснее.

Имя Эндрю было подобно звуку, с которым гвоздем проводят по доске – у меня от него по коже всегда пробегали мурашки.

– Я никогда не заставлю тебя смотреть гольф, ангелочек. Обещаю.

От благодарной улыбки Джози у меня перехватило дух.

– Я знаю. Но в этом-то и дело. Эндрю не заставлял меня. Я делала это, потому что ему это нравилось, а я хотела, ну не знаю, быть частью этого.

Она разочарованно провела рукой по лицу, словно смывая дурные воспоминания. Меня бесило, что она менялась ради них – жертвовала своими собственными желаниями ради того, что, по мнению Джози, было им нужно. Любой, кто не любит Джози такой, какая она есть, – идиот, который изначально ее не заслуживал.

– То, что сделала Кристина, – ужасно, и я вовсе ее не оправдываю. Но мне кажется, тебе станет лучше, если ты хотя бы увидишь, как она с этим справляется, – тихо призналась Джози. – Когда еще тебе выпадет такая возможность?

Постукивая подушечками пальцев по губам, я обдумывал ее слова. Худшее, что могло случиться, – я окажусь в том же положении, что и сейчас, верно? Ее отец не сможет добавить в мой контракт еще один идиотский пункт, если она вдруг все еще меня ненавидит.

«Ведь не сможет?»

* * *

На первый взгляд мистер Бэнкрофт выглядел как микс бодибилдера, бандита и профессионального боксера. Серьезно. Я почти не сомневался, что он мог бы сломать мое тело пополам, словно скорлупу фисташки, всего двумя пальцами. Скажи он мне, что он – телохранитель Келси Уэллса, я бы ему поверил.

Джози отмахнулась от любых моих опасений, что он может напасть на меня. Может, я и перебарщивал с драмой, но мистер Бэнкрофт смотрел на меня так, словно я был его воплотившимся наяву худшим ночным кошмаром. И я вполне мог им быть. Я не знал, какой отец в здравом уме захотел бы, чтобы его единственная дочь – его единственный ребенок – встречалась с парнем, о похождениях которого писали таблоиды по всему миру. Я чувствовал отчаянную потребность искупить свою вину и доказать, что я достоин Джози, но пока что все мои попытки терпели крах.

Я добавил родителей Джози в число гостей сегодняшнего гала-ужина, но мистер Бэнкрофт, казалось, был совсем непрошибаем. Ни высокие стены с карнизами, ни впечатляющие цветочные композиции, ни скользящие сквозь толпу, одетые в черное с белым официанты, разливающие «Вдову Клико» и раздающие икру, его, похоже, не впечатлили. Единственное, что его хоть немного растормошило, – это встреча с Лукасом, который оказался его любимым пилотом. «Ну разумеется. Не приведи господь, он проявит хоть какой-то интерес к гонщику, который боготворит саму землю, по которой ходит его дочь».

Схватив бокал с подноса проходившего мимо официанта, я быстро опрокинул его в глотку. Я не собирался много пить, но мне нужно было хоть как-то ослабить удушающую хватку мистера Бэнкрофта на моем языке.

– Джози сказала, что в этом году вы будете смотреть гонку из паддока. – Я переминался с ноги на ногу. – Это должно быть весело.

По оценивающему взгляду ее отца можно было подумать, что я сказал что-то зловещее, словно серийный убийца. Наблюдать за гонкой из паддока – это ВИП-опыт, стоящий больше, чем некоторые за год зарабатывали. Но я мог получить свою порцию благодарностей в мешке для трупов.

– Мы очень взволнованы, дорогуша, – с теплой улыбкой ответила миссис Бэнкрофт. – Я надеялась посмотреть квалификационные заезды завтра, но у меня возникли срочные консультации с некоторыми клиентами.

– Ничего страшного, – заверил ее я. – В любом случае самое интересное произойдет во время воскресной гонки.

«В отличие от следующего года, когда я буду во всем постоянно уступать Блейку».

Она кивнула, тряхнув россыпью шелковистых гладких волос.

– Кстати, а Джозефина поделилась с вами содержимым той посылки, которую