Том 1. Стихотворения. Повести. Марьон Делорм - Виктор Гюго

мудрецов,

Что роются в кишках еще рычащих псов.

Лафемас

Он умер, наш маркиз!

Саверни

Удар, поверьте, знатный!

Лафемас

Вы врач и медикус известный, вероятно?

Саверни

Нет.

Лафемас

Но начитаны и в медицине?

Саверни

Да.

По Аристотелю.

Лафемас

И вот плоды труда!

Саверни

Признаюсь, зло меня влечет всего сильнее,

И всякая мила мне злобная затея.

Мне сладко убивать, и я мечтал о том,

Что буду в двадцать лет солдатом иль врачом.

Я долго выбирал, но все же выбрал шпагу, —

Не так надежно, но быстрей. Люблю отвагу!

Хотел поэтом стать, медвежьим вожаком,

Но ужинать люблю, и каждый день притом,

И бросил глупости.

Лафемас

Но, прихотью влекомый,

Чтоб знать поэзию, вы изучали томы?

Саверни

По... Аристотелю.

Лафемас

А Саверни вас знал —

И лично?

Саверни

Был всего я полковой капрал,

Маркиз был офицер, а я в солдатском чине.

Лафемас

Так!

Саверни

В полк тот я попал по той простой причине,

Что быть отправленным туда имел я честь

Косадом. Скуден дар, но дарят то, что есть.

Произвели меня. Я ус имею черный,

Не хуже, чем другой. И ваш слуга покорный.

Лафемас

Так поручили вам явиться в этот дом,

Здесь дядю известить?

Саверни

Мы с Бришанто вдвоем

Покойника везли, как жениха, в карете,

Чтоб здесь похоронить маркиза на рассвете.

Лафемас

Как старый де Нанжи воспринял эту весть?

Саверни

Без слез, без воплей он умел несчастье снесть.

Лафемас

Но он любил его?

Саверни

Гаспар наш был милее,

Чем жизнь, для старика бездетного; лелеял

Он мысль о юноше и нежно вспоминал,

Хотя племянника лет пять уж не видал.

В глубине сцены проходит старый маркиз де Нанжи. У него седые волосы, бледное лицо, руки скрещены на груди. Одет по моде времени Генриха IV. Глубокий траур, звезда и лента ордена Святого Духа[70]; идет медленно. Девять солдат в трауре, по три в ряд, с алебардой на правом плече и мушкетом на левом, следуют за ним на некотором расстоянии, останавливаясь, когда он останавливается, и снова шагая, когда он идет.

Лафемас

(глядя на маркиза)

Бедняга!

(Идет в глубину сцены и провожает маркиза глазами.)

Саверни

(в сторону)

Дядюшка!

Входит Бришанто и подходит к Саверни.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и Бришанто.

Бришанто

Тсс... На ушко два слова.

(Смеясь.)

С тех пор, как умер он, каким он стал здоровым!

Саверни

(показывая на проходящего маркиза, тихо)

Взгляни-ка, Бришанто. Как жаль мне, что пока

Держать в неведенье просил ты старика.

Откроем-ка ему, что жив племянник милый.

Бришанто

Нет, нам необходим вот этот вид унылый.

Пусть слезы на глазах его весь день блестят,

Чтоб вероятным был для всех твой маскарад.

Саверни

О бедный дядюшка!

Бришанто

Тебя он встретит снова.

Саверни

И смерть от радости тогда ему готова.

Такой удар не снесть!

Бришанто

Мой милый, лучше всех

Ты знаешь — надо так.

Саверни

Но этот дикий смех

Его ужасен. Грусть кого угодно тронет.

Как он целует гроб!

Бришанто

В котором никого нет.

Саверни

Да. Но кровавый труп скрыт в сердце у него;

Там я покоюсь, там.

Лафемас

(возвращаясь)

Печальней ничего

Не видел мир; в глазах его укор и горе.

Бришанто

(к Саверни, тихо)

Кто этот, в черном весь и с хитростью во взоре?

Саверни

(показывая, что не знает)

Ах, кто-то из друзей, здесь в замке...

Бришанто

(тихо)

Воронье

На падаль так стремит желание свое.

Изо всех сил молчи пред рожею проклятой!

Безумец должен стать тут сдержанней Сократа.

Возвращается маркиз де Нанжи, по-прежнему погруженный в глубокую задумчивость Он входит медленными шагами, словно не замечая никого, и садится на дерновую скамью.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же и маркиз де Нанжи.

Лафемас

(идет навстречу старому маркизу)

О господин маркиз! Потеря велика.

Племянник редкий был Гаспар — его рука

Покоила бы вас, я вам соболезную.

Он юн, прекрасен был — ему б судьбу иную!

Дам чтил он глубоко, и жил в нем божий страх,

Был прав в своих делах и мудр в своих речах;

Он совершенством был, рождавшим умиленье...

Старый маркиз закрывает лицо руками

Саверни

(к Бришанто, тихо)

Побрал бы черт его надгробное хваленье!

Маркиз еще грустней, коль хвалят Саверни.

Утешь его, мой друг, мой образ очерни.

Бришанто

(Лафемасу)

Ошиблись, сударь, вы. Участья недостойный,

Товарищем плохим был Саверни покойный

И человеком злым — ему подобных нет.

Все хуже делался. Быть храбрым в двадцать лет

Не мудрено. И смерть его была постыдной.

Лафемас

Дуэль! Такой ли грех? Мне слушать вас обидно.

(К Бришанто, с ехидством указывая на его шпагу.)

Вы, сударь, офицер?

Бришанто

(тем же тоном,