Сквозь волшебное кольцо. Британские легенды и сказки. - Наталья Шерешевская

— Вот еще, стану я распинаться ради каких-то паршивых серых дроздов!

— Да приди в себя, Нелли! Ты же не хуже меня знаешь, что это были черные дрозды.

— Сам приди в себя, Динни, — отвечает Нелли. — Сам знаешь, они были серые.

— Черные! — кричит Динни. — Могу побиться об заклад!

— Серые! — кричит Нелли. — Могу побожиться!

Тут Динни начинает свистеть, а Нелли — напевать. И так они опять друг с другом три месяца не разговаривали, пока не пришли соседи и не помирили их.

Долго ли, коротко ли, как говорят в старинных сказках, прошел еще год, и опять наступило Рождество. И когда Динни и Нелли, перекрестясь, сели за славный ужин, который приготовила для обоих Нелли, она опять как расхохочется.

— Ты помнишь, Динни, — говорит, — какого дурака мы с тобой валяли в прошлые два Рождества?

— Ох-ох-ох, как не помнить, — говорит Динни. — Ну и дурачье!

— Просто шуты гороховые, — говорит Нелли.

— Посмешище, и больше ничего, — говорит Динни.

— Иногда я просто не могу этому поверить, — говорит Нелли.

— Неразумные дети так бы не поступили, — говорит Динни.

— Дети скорей научили бы нас уму-разуму, — говорит Нелли.

— Теперь ты можешь хоть до утра называть этих птиц серыми дроздами, я буду только улыбаться, — говорит Динни.

— Спасибо, Динни, — говорит Нелли, — но зачем же ты будешь улыбаться, если они и в самом деле были серые?

— Ах, Нелли, Нелли! — говорит Динни. — Ты же знаешь, я не хочу с тобой из-за этого спорить, но я утверждаю, что они были черные!

— Я с тобой тоже не собираюсь спорить, — поддакивает Нелли, — но не станешь же ты опровергать истину. Они были серые!

— А кто опровергает истину? — говорит Динни. — Это были черные дрозды, ты сама знаешь.

— Нет, серые, — говорит Нелли. — Сам бы так сказал, если б не уперся.

— Ведь сегодня же святое Рождество, Нелли. Надо говорить правду, стыдись! Признайся, что это были черные дрозды, и покончим с этим!

— Ну да, сегодня святое рождество, — отвечает Нелли. — Сам говори правду. Скажи, что они были серые!

— Ради Бога, Нелли, не надо ссориться из-за каких-то тощих черных дроздов!

— Это ты сам ссоришься из-за несчастных серых дроздов.

— Ох, ты все больше выводишь меня из терпения. Я говорю, они были черные!

— А я говорю, серые!

— Черные!

— Серые!

Тут Динни поворачивается спиной, вытаскивает трубку и табак и, не притронувшись к ужину, начинает насвистывать. Нелли не обращает на это никакого внимания и тоже берется за чулок, который до этого штопала, и начинает с усмешечкой напевать про себя.

В эту минуту открывается дверь, и — кто бы вы думали — входит? Сам охотник Джонни со связкой птиц на плече.

Динни и Нелли так и подскочили и бросились к Джонни. А тот смотрит на одного, на другого и ничего не понимает.

— Джонни, — говорит Нелли, — как я довольна, что ты пришел!

— И я очень доволен, Джонни, — поддакивает Динни, — что ты именно сейчас пришел.

— Да, и ты сейчас увидишь, что за дурень мой муженек.

— Ну да, Джонни, ты пришел как раз вовремя, чтобы наконец дать понять этой женщине, что она такое.

— Скажите, ради Бога, — взмолился Джонни, растерянно переводя взгляд с одного на другого, — о чем у вас спор?

— Да о двух серых дроздах, которых мы купили у тебя в такой же вот вечер два года назад, — говорит Нелли. — Поверишь ли, мой муж все время спорит, что это были черные дрозды.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Динни. — Если бы ты не услышал это своими собственными ушами, Джонни, ты бы не поверил, хоть поклясться мне святым Петром, — эта женщина два года твердит, что ты продал мне не черных дроздов, а серых. Скажи же ей, что это были черные дрозды, и пусть сама убедится, какой она была дурой.

— Джонни, — попросила Нелли, — скажи ему, этому вот мужу моему, все как есть скажи, что они были серые. Пусть ему раз навсегда будет стыдно!

— Что за вздор, Нелли, Динни! — воскликнул Джонни. — Я ужасно огорчен, если вы оба все эти два года только и делали, что шумели да спорили, словно нехристи какие-то, и все из-за пары тощих, жалких, костлявых, никудышных скворцов — черт бы их побрал!

В старину говорили:

Если бы отец сделал из меня сапожника, всем пришлось бы ходить босиком.

Мудрость Кормака

Когда в эпоху, давно минувшую, газеты потчевали нас шутливыми историями о королях, благополучно отцарствовавших когда-то, я каждый раз мысленно возвращался к королю Кормаку и к правдивым старинным летописям, которые сообщали мне и о нем и о том раннем времени.

— О Кормак, внук Конала, — спросил Койрбре, — каковы были твои обычаи в юности? — Нетрудно сказать, — отвечал Кормак.

Я слушал лес,я глядел на звезды,я избегал тайн,я молчал в толпе,я говорил с людьми,я был кроток на пирах,я был горяч в бою,я был нежен в дружбе,я был великодушен со слабыми,я был тверд с сильными.Я не был высокомерен, хотя был силен;я не обещал ничего, хотя был богат;я не хвастал ничем, хотя был искусен во многом;я не говорил плохо о том, кто отсутствовал;я не поносил, а восхвалял;я не просил, но давал,ибо только эти обычаи делают юношу мужем и истинным воином.

— О Кормак, внук Конала, — спросил Койрбре, — а каким обычаям следовать мне?

— Нетрудно сказать, — отвечал Кормак, — если следовать учению:

Не смейся над старым, если ты молодой;и над бедным, если ты богатый;и над хромым, если ты проворный;и над слепым, если ты зрячий;и над больным, если ты здоровый;и над тупым, если ты способный;и над глупым, если ты мудрый.Не будь слишком умен не будь слишком глуп;не будь слишком самонадеян и не будь слишком застенчив;не будь слишком горд и не будь слишком скромен;не будь слишком разговорчив и не будь слишком молчалив;не будь слишком суров и не будь слишком добр.Если ты будешь слишком умен, от тебя будут ждать слишком многого;если ты будешь слишком самонадеян, тебя будут избегать;если ты будешь слишком скромен, тебя не будут уважать;если ты будешь слишком болтлив, на тебя не будут обращать внимания;если ты будешь слишком молчалив, с тобой не будут считаться;если ты будешь слишком суров, от тебя отшатнутся;если ты будешь слишком добр, тебя растопчут.

— О Кормак, внук Конала, — спросил Койрбре, — а какие обычаи хороши для короля?

— Нетрудно сказать, — отвечал Кормак. — Для него лучше всего: твердость без гнева, настойчивость без спора, вежливость без надменности; пусть он охраняет древние науки, вершит правосудие, вещает истину, почитает поэтов, поклоняется Всевышнему Богу.

Ему следует спрашивать совета у мудрого, следовать учениям древности, блюсти законы, быть честным с друзьями, быть мужественным с врагами, изучать искусства, постигать языки, слушать старейших, оставаться глухим к клевете. Пусть он будет нежен, пусть он будет суров, пусть он будет страстен, пусть он будет милостив, пусть он будет справедлив, пусть он будет терпим, пусть он будет упорен, пусть ненавидит ложь, пусть любит правду, пусть не помнит зла, пусть не забывает добро, пусть за столом его будет людей много, а на тайном совете мало, пусть союзы его будут тверды, пусть налоги его будут легки, пусть суждения его и решения будут быстры и ясны.

Ибо именно по этим качествам и узнаются истинные короли.

В старину говорили:

Неловко начать ухаживать за вдовой еще до того, как она вернулась домой с похорон мужа.

Ирландские саги и сказки

Из двухтомника «Британские сказки» Эмейбл Уильямс-Эллис и оксфордского издания Айлин О'Фойлин

Бой Кухулина с Фердиадом

Герой из героев, славный воин древнего Ульстера, первый среди воинов Красной Ветви короля Конхобара, бесстрашный уладский пес — так называли Кухулина его друзья и враги.

И был еще только один воин в пяти королевствах древней Ирландии, или, как тогда говорили, — в Эрине, который мог сравниться с Кухулином в отваге и боевом искусстве.

То был Фердиад, сын Дамона.

Эти два славных героя — Кухулин и Фердйад — были назваными братьями и друзьями. Они вместе росли, вместе обучались приемам боевой силы и мужества у грозной воительницы Скатах на острове Скай. Там прошла их юность, там они познали любовь и возмужали, оттуда, рука об руку, отправились на ратные подвиги в чужие, далекие страны.