Пробуждение - Тина Дженкинс

Порой Нат даже ревновал ее к науке. Прирожденный аналитик и смелый экспериментатор, Мэри с жадностью набрасывалась на каждую статью по медицине, какая только попадала ей в руки. Дома в их общем кабинете высились эвересты и монбланы специальной литературы, причем многие книги были исчерканы карандашом или топорщились многочисленными закладками. Медицину Мэри любила до самозабвения, порой выдвигая блестящие теории, в которых было поровну гениальности и безумия. Во всяком случае, так казалось Нату, а он — лицо заинтересованное. Как бы там ни было, Мэри всегда искала — и находила — неожиданный выход из самой тупиковой ситуации, всегда смотрела в будущее.

Сам Нат занимал при своей талантливой, но увлекающейся жене положение скептика, который не верит ничему, что не подтверждено широкомасштабными эпидемиологическими исследованиями, и ведет тяжелую, но решительную борьбу со страховыми компаниями. Его частная практика в Беверли-Хиллс позволила ему открыть и финансировать бесплатную больницу в Хантингтон-парке. Теперь-то, дразнила его Мэри, он наверняка обеспечил себе тепленькое местечко в раю, но Нат знал, что не мог поступить иначе. Как и его отец, который, оставив врачебную практику, открыл бесплатную лечебницу в Северной Каролине, Нат считал, что должен вернуть обществу то, что в свое время от него получил. К счастью, не будучи стеснен в средствах, он мог осуществить свое желание. Нат мог бы зарабатывать и больше — многие из его пациентов имели непосредственное отношение к киноиндустрии, — однако он никогда не стремился работать в самом Голливуде. Нату претило быть, к примеру, личным врачом какой-нибудь стервозной «звезды», которая станет стремиться превратить в рекламную кампанию каждое пустячное недомогание. Сам он знал несколько врачей, которые по легкомыслию или из жадности стали работать со знаменитостями и киномагнатами и очень скоро превратились в самых заурядных жрецов божества Киноиндустрии. Но это не для него.

Пожалуй, единственным, что не очень нравилось Нату в Мэри, было ее увлечение криотехно-логиями. Не успев переехать в Лос-Анджелес, она тут же связалась с крошечной группой фанатиков-энтузиастов, которых университет приютил то ли из соображений престижа, то ли просто из жалости. Эти люди верили в возможность воскрешения живого организма при условии, что он будет заморожен по всем правилам. Сначала Нат решил, что для Мэри это что-то вроде хобби, которое помогает ей быстрее адаптироваться в обстановке чужого города. Но довольно скоро он с неудовольствием обнаружил, что его жена стала не только сторонником, но и горячим защитником этих по меньшей мере странных идей. Она даже читала в университете курс лекций по состоянию современной криотехники и ее перспективам и готова была мчаться хоть на другой конец города, если ей сообщали, что в тамошнем морге появилось подходящее тело или голова, которую необходимо срочно заморозить. Естественно, все это не приводило Ната в особый восторг. И увлечение Мэри ему не просто не нравилось — подспудно он чувствовал в ее характере некую сумасшедшинку, которая и побуждала ее отдавать столько сил теориям, которым еще долго суждено оставаться на периферии официальной медицинской науки. «Ну почему, почему ты заинтересовалась именно криотехникой?» — не раз допытывался Нат. «Потому, — отвечала Мэри, и ее зеленые глаза вспыхивали, словно изумруды, — что она такая странная». «Считай это моим капризом, — добавляла она порой, дразня его. — Я — маленькая, слабая женщина, которая попала в совершенно чужой город. У меня может даже развиться депрессия, а против этого есть только два средства: либо загрузить себя работой, либо завести любовника».

Нат открыл глаза. Голос Мэри звучал у него в ушах так ясно, словно она была в комнате совсем рядом с ним. Он даже огляделся, но никого не увидел.

«Где ты? — мысленно позвал он. — Когда придешь и заберешь меня домой?»

Сегодня был вторник. Нат знал это, потому что ему сказала об этом сиделка. Вторник, вторник, вторник… Снова и снова Нат мысленно повторял это слово, проверяя, как долго он сумеет удержать в памяти, какой сегодня день недели. Потом в палату вошла Карен. Приветливо поздоровавшись с Натом, она установила у его кровати голографический экран для очередного занятия.

— Я хочу познакомить тебя с Абаком, — сказала Карен, надевая на него какие-то неуклюжие очки.

Абак… Вторник… Нат уже мог сидеть на постели, хотя для прогулок по-прежнему надевал лечебный костюм.

— В оправу этих очков, — продолжала Карен, — вмонтированы специальные сенсоры, способные регистрировать движения твоих глазных яблок. На экране ты увидишь красную точку. Это и будет твой оптический фокус.

Красную точку Нат видел достаточно ясно. Это поистине удивительно — особенно по сравнению с тем, в каком плачевном состоянии его зрение было всего пару недель назад. Он попробовал подвигать глазами. Красная точка послушно сдвигалась то влево, то вправо, то вверх, то вниз. Когда Нат вполне освоился с этим процессом, Карен ввела в компьютер какую-то команду, и на экране появилась таблица, в ячейках которой помещались по порядку все буквы алфавита, цифры от ноля до девяти и некоторые специальные символы — пробел, запятая, знак вопроса и другие.

— Все очень просто, — сказала Карен. — От тебя требуется удерживать красную точку на любой букве или знаке больше двух секунд. После этого выбранная тобой буква появится в строке внизу. Если ошибешься — не беда. Подержи красную точку на значке «Отмена» и начни сначала. Ну, давай!

И как только она это сказала, Нат сразу почувствовал, что в голове у него не осталось ни одной связной мысли. Он не знал, о чем ему следует спросить в первую очередь!

— Не волнуйся и не спеши, — ободрила его Карен. — У тебя непременно получится.

Но прошло довольно много времени, прежде чем Нат немного успокоился. Вопрос — главный вопрос, который мучил его все это время, — снова возник в его мозгу. Нат сосредоточился. Красная точка на экране сдвинулась с места и рывками поползла по таблице. Сначала у него ничего не получалось, но спустя несколько минут Нат сумел «произнести» свои первые слова:

— ЧТО… СО МНЙ… СЛЧЛОСЬ…

Приветливое лицо Карен внезапно сделалось очень серьезным:

— Подожди минуточку, я сейчас вернусь.

«Ну вот, как всегда!.. — подумал Нат с некоторым пренебрежением. — Пошла звать главного. Ну почему все важные новости у нас всегда сообщает самый главный начальник? Возможно, подчиненные просто не хотят брать на себя ответственность?»