Улей. Уйти нельзя выжить (СИ) - Джиллиан Алекс Алекс Дж

— Ты меня сюда приволок? — протяжно вздохнув, допытывается Кая.

— Нет, сама пришла, — мотнув головой, непринужденно отвечает Бут. — Открыла дверь с ноги и завалилась с требованием устроить тебе БДСМ-сессию.

Ох ты ж! Стушевавшись на секунду, Кая снова мрачно обводит специфические атрибуты. Нет, ну не могла она. Не могла, а вот он…

— А ты? — прочистив горло, едва слышно уточняет пчелка.

— Что? Совсем ничего не помнишь?

— Нет, — бросив на мужчину смурной взгляд, Кая нервно проводит пальцами по всклоченным волосам. Страшно представить, на кого она сейчас похожа. Краше в гроб кладут.

— Ладно, выдохни. Ничего ты не требовала. Забралась в кровать и сразу вырубилась, а мне было банально лень снова тащить тебя наверх, — милосердно сообщает Бут, тем самым спасая остатки ее женской гордости.

— Снова? — севшим голосом спрашивает Кая.

— Снова, — непринужденно кивает батлер. — Ты уснула перед камином, — напоминает он. — Я отнес тебя в твою кровать, но она, видимо оказалась не такой удобной, как моя.

— У тебя есть запасная зубная щетка? — резко меняет тему Кая. Достаточно позорных подробностей на одно несчастное похмельное утро.

— Посмотри в шкафчиках в ванной, — потянувшись и поиграв мышцами у нее на нервах, Бут расплывается в лукавой улыбке. — Возвращайся быстрее, пчёлка, с тобой тепло, — и снова зарывается лицом в подушку.

С тобой тепло. Одна дурацкая ничего не значащая фраза, а она попалась на крючок, как миллионы дур до нее. Расклеилась, растеклась лужицей, и даже глупо хихикнула.

Пристыдив себя за преступную и неуместную наивность, Кая осторожно соскальзывает с кровати, по-прежнему находящейся в клетке(к счастью, открытой) и неловко ударяется лбом о болтающийся на цепи длинный выгнутый металлический предмет. Затем, споткнувшись о болтающееся под ногами одеяло, едва не впечатывается физиономией в решетчатую стену. В завершение она неуклюже цепляется волосами за очередной подвешенный атрибут для секс-оргий, и тут ее прорывает.

— Два дня! Всего два! — возмущенно рычит Кая, вытаскивая запутавшийся в ее копне шипованный фаллоимитатор. — Неужели нельзя было обойтись без укомплектованного траходрома! Перетерпеть как-то? Притвориться нормальным мужиком с нормальными наклонностями?

— Это был единственный свободный дом, удовлетворяющий высокие запросы службы безопасности, — доносится до девушки сонный голос батлера.

— И? — фыркает Кая.

— Эта комната шла в комплекте с домом. Грех было не воспользоваться, но, если хочешь я готов махнуться спальнями на следующую ночь, — щедро предлагает Бут.

— На этаже есть еще две спальни. Махнись с кем-нибудь другим, — негодующе ухмыльнувшись, пчелка тянет на себя ручку ванной комнаты и попадает в настоящий эстетический рай для экстремалов.

В первое мгновение абсолютная прозрачность стен и пола вызывает у девушки сильное головокружение. Несмотря на завораживающие виды, пропасть под ногами настолько глубока, что спокойно смотреть вниз может только самый бесстрашный человек, ну или заядлый скалолаз. Вся ванная, включая джакузи, выполнена из толстых стеклянных панелей, создающих ощущение отсутствия стен и формы.

Боязливо шагнув вперед, Кая восхищенно любуется лениво плывущими мимо облаками и тем, как далеко внизу вспыхивают серебром верхушки заснеженных деревьев. Небо повсюду. Предрассветное, бескрайнее, величественное, цветным покрывалом накрывшее темнеющие пики гор и скованные морозом непроходимые леса.

Приблизившись к внешней стене, она прикладывает ладони к стеклу и очень медленно, с наслаждением вдыхает разряженный воздух. Кажется, она догадывается, почему Бут выбрал именно эту специфическую спальню. Вовсе не из-за комплекта для садо-мазо развлечений. Все дело в ванной, и облаках, и разверзнувшейся бездне под ногами…

Писать над пропастью оказалось не такой уж простой задачей. Никак не получалось расслабиться и не думать, что под ней километры высоты. Кое-как справив нужду, Кая быстро приняла душ, и почистив зубы новенькой щеткой (в шкафчике над раковиной их было не меньше дюжины), облачилась в банный белоснежный халат.

Выждав пять мучительных минут наедине со своими страхами, девушка с тяжелым сердцем возвращается в черную комнату. Первая мысль, она же самая здравая — уйти. Подняться к себе и там утонуть в самобичевании. Или заглянуть к Науми и попытаться выведать у надменной пчелки, что она имела в виду, когда говорила про отсутствие шансов в случае их совместного участия на стриме. Одна из пустых спален, в которые она накануне заглядывала, но никого там не обнаружила, наверняка принадлежит темнокожей любимице батлера, а другая девушкам для удовлетворения его низменных потребностей. Интересно, кто они? Тоже пчелки? С какого уровня? И почему им можно заниматься сексом с Бутом, а породистым — нет? Что за социальная дискриминация? Нет, она ни на чем такой не настаивает. Просто странно все это.

Пока она раздумывает над дилеммой свалить или СВАЛИТЬ, пробуждается затаившийся на огромном ложе злобный дракон. Хотя никакой он не злобный. Поехавший и чуток неадекватный, но, если сравнивать с мерзким выродком Кроносом — рыцарь в сияющих доспехах. Правда, Бут эти доспехи покорно складывает, когда требует хозяин.

— Иди сюда, — похлопав по матрасу рядом с собой, властным тоном зовет батлер. Если бы он мог точно так же говорить с Кроном — цены бы ему не было. А так… вышколенный прислужник Дьявола ей никакой не союзник.

Но тем не менее ослушаться пчелка не рискует и поколебавшись для вида, ныряет под гостеприимно откинутое покрывало. Непонятное что-то творится. И раньше, и минувшей ночью. Почему она пришла ночью в его спальню? Пришла по собственной воле, хоть и под алкогольными парами. Почему сейчас не испытывает на малейшего отторжения, когда Бут устраивает ее голову на своем плече? Вместо того, чтобы отпрянуть, Кая перекидывает руку через мощный торс и расслабленно прикрыв глаза утыкается носом в изгиб крепкой шеи. Знакомый аромат океанского бриза, знойного полуденного солнца и соленого ветра обволакивает обонятельные рецепторы, вызывая абсурдное ощущение покоя и умиротворения. Ее безбожно клонит в сон, веки неумолимо тяжелеют, мысли утекают, как морской песок, сквозь пальцы.

— Где одеяло потеряла, пчелка? — тягучим хрипловатым голосом любопытствует Бут, лениво поглаживая ее влажные после душа волосы.

— В ванной забыла.

— И как тебе виды? Не испугалась?

— Есть немного. Но в целом, сногсшибательно, — ухмыльнувшись, бормочет Кая, кончиками пальцев рисуя зигзаги на каменном прессе. — Расскажи мне что-нибудь незапрещенное, — просит она, поймав бьющийся на его шее пульс. А он отнюдь не так спокоен, как хочет показаться. Если опустить руку ниже…

— Не стоит этого делать, — предостерегающим тоном Бут непреклонно рушит ее смелые планы. — Не веди себя как шлюха.

— А ты думаешь, тебя хотят только шлюхи? — оскорбляется Кая. Она, вообще-то, еще ничего не сделала. Только подумала. Кто виноват, что у этого обольстительного мерзавца в башке чертов рентген?

— Ты меня не хочешь, это стокгольмский синдром, — бескомпромиссным тоном утверждает Бут. — Тебе только кажется, что, если мы начнём трахаться, это как-то упростит твое существование. Но ты ошибаешься. Станет только хуже и в разы больнее.

— Ты слишком много на себя берешь. Я ничего от тебя не жду, — бравирует она. — Ты сам сказал, что мы должны вести себя так, словно находимся на отдыхе. Я точно не испытываю никаких иллюзий на твой счет.

— Пустые слова, Кая, — отвечает он, одурманивая ее сознание вкрадчивыми бархатистыми нотками. — Иллюзии опасны тем, что мы не всегда осознаем, что они есть. Все чего-то ждут. Одни спасения, другие защиты, третьи — банально хотят забыться.

— И что в этом плохого?

— Ничего, — невесомо скользнув пальцами вдоль ее позвоночника отзывается Бут. — Кроме риска поставить себя в еще более уязвимое положение.

— Ты же ставишь себя в уязвимое положение, сношаясь с пчелиной маткой, — с горечью парирует Кая.