Дневники Химеры - Макс Ридли Кроу

– Они были в моей голове? – с опаской спросила Ника.

– Отчасти, – подтвердил Алекс. – Они были в памяти Лорин.

– Но почему я тогда о них ничего не знала?

– Знала… в некотором роде, – Сэб увидела полное непонимание на лице Ники и принялась объяснять на пальцах. – Воспоминания Лорин – это не прямой эфир, ты смотришь запись. Для нее это уже случилось. Поэтому на факты воспоминаний накладываются эмоции и реакции, которые были бы уместны позже. Грубо говоря, вы будто смотрите с ней вместе видео из детства, и ты слушаешь ее комментарии. Иногда эти комментарии не имеют смысловой нагрузки, но в данном случае – мы имеем конкретное дело с зазубренным материалом, информацией, которая постоянно находится у нее в голове.

– То есть, это вроде как фон? – догадалась Ника.

– Именно. Фон к событиям, которые ты можешь видеть.

Дедрик заглянул за плечо Колина, рассматривая виды Бодрума из рекламного буклета туристического оператора.

– Ничего так местечко, бедненько, но чистенько. Плавки у всех есть?

– Почему Бодрум? – спросила Сэб. – Откуда нам знать, что там находятся архивы…

– Тихо, – оборвал ее Алекс, и девушка испуганно прикусила язык.

Дедрик снисходительно посмотрел на нее, затем на бывшего друга:

– Я ничего не слышал, не беспокойся. Мне нет дела до того, что вы там ищете.

– Пусть так и будет, – угрожающе произнес Алекс.

Дедрик покачал головой и демонстративно ушел на балкон. Увидев, как он буднично раскуривает сигаретку, Ника не удержалась. Оставив своих товарищей, поглощенных разгадкой новой головоломки, она выскользнула вслед за перебежчиком тамплиеров. После замкнутого в пластик номера шум улицы показался оглушительным. Хотя был поздний вечер, город жил, и по его артериям мчались светящиеся потоки машин.

– Они говорят, что это вредит здоровью. Не верь им, – Дедрик протянул ей сигарету. – Куда быстрее в могилу сведет пуля в затылок или нож в живот.

– Аминь, – мрачно усмехнулась она.

Первая затяжка спустя несколько дней перерыва вызвала мучительный кашель, дым на вкус показался омерзительным, а бумага неприятно скрипела на зубах. Но Ника мужественно выдержала первые секунды слабости.

– А ты не из команды, да? – спросил он, рассматривая ее, как экспонат выставки.

– Ты тоже, да? – парировала она.

– Алекс рассказал, какой я злодей? – белозубая улыбка сделала его лицо еще мягче и привлекательней. – Ну да, в истории всегда должен быть герой и его антагонист. Алекс подходит на роль правильного парня. Такой грубый, решительный, со всех сторон положительный. Никакой больной мозоли или скелета в шкафу.

– Кроме тебя.

– Ой, я польщен. Отправлю ему открытку на Рождество. Даже две.

Ника оперлась на перила, небрежно сбила пепел. Дедрик не был ее врагом, и было бы совсем кощунством назвать его непривлекательным, но что-то отталкивало в нем. Он легко сменил тамплиеров на ассасинов. Так же легко, как другой поменял бы место работы на более выгодное, потому что лучше платят и офис ближе к дому. Но эта беспринципность сводила на нет все возможные положительные стороны, превращала его в человека ненадежного и давала странное ощущение брезгливости. Упрямство и несгибаемость Алекса иногда доводили ее до белого каления, сводили с ума, но зато она уважала его. И только сейчас Ника поняла это.

Вернувшись в комнату, она очутилась в самом центре эмоционального спора. Судя по всему, никто никак не мог понять, почему Лорин запомнила координаты турецкого города. Во время ее жизни Бодрум был частью Османской империи, и трудно представить, что могло привлечь в нем Созидателей.

– Всё, что сохранилось с того времени и более раннего – теперь достопримечательности для туристов, – сообщил Колин, листая электронные страницы. – О, тут есть Колизей, как в Риме. Ха, и мавзолей, как в Москве.

– Блесни еще знаниями, – ехидно подначивала его Сэб.

– А это что? – Алекс указал пальцем на фото крепости. – Она кажется древней.

– Такой древней, что слишком даже для старушки Лорин. Это замок святого Петра.

– Постройка в стиле наших друзей.

– Да, но как ни странно, не тамплиерами едиными земля полнится. Это другие товарищи. Госпитальеры. Слышал о таких?

Ника поняла, что не только она удивлена. Но если для нее эти слова звучали совершенно непонятно, то остальные восприняли их без энтузиазма, скорее – как печальную новость.

– Еще один орден? – спросила она. – Вроде тамплиеров.

– Хуже, – Алекс подошел к окну и замер, глядя на сверкающий огнями город. Он не замечал стоящего на балконе Дедрика. Окутанный тьмой, тот походил на бледный призрак, являющийся в зеркале.

– Госпитальеры, как их многие называют, появились до тамплиеров, в Иерусалиме в 1080 году. Настоящее название – Странноприимный орден или Мальтийский орден. Изначально их задачей было оказание медицинской помощи паломникам в Святой Земле. Датой возникновения ордена тамплиеров принято считать 1119 год. И все же между этими организациями было много общего, а после того, как орден тамплиеров официально прекратил существование, именно госпитальерам отошли многие их владения.

– То есть нынешние тамплиеры – это те самые госпитальеры? – Ника боялась запутаться.

– Возможно, – Рита встретилась взглядом с Алексом и чуть заметно кивнула. – Да, я тоже так думаю.

Колин возмущенно выругался и потребовал объяснений:

– Хорошо, что вы такие сообразительные, а теперь поделитесь с нами, неучами.

Алекс поморщился. Он будто и не собирался посвящать товарищей в свои соображения:

– Это пока только теория. Не вижу смысла ее обсуждать.

– А я вижу! – воскликнула Ника, и Сэб вместе с Колином ее поддержали.

– Мальтийский орден действует официально. Он является наблюдателем при ООН, и, по сути, может считаться маленьким государством: со своими паспортами, валютой и законами. Они у всех на виду, и при этом как часто о них говорят в новостях? Пишут в газетах и журналах? Я не могу утверждать наверняка, но подозреваю, что госпитальеры – это эволюционировавшие Созидатели.

– Бог мой, – охнула Ника. – Но я думала, они появились гораздо раньше.

– Скорее всего, так и есть, – подтвердила Рита. – Но организации с таким масштабом нужна была крепкая, надежная власть, сосредоточенная в одном месте, чтобы контролировать все филиалы.

Предположение звучало так же безумно, как и рационально. В этом и есть ловушка Созидателей: они действовали так открыто, что никому в голову не могло прийти, будто происходит что-то, заслуживающее внимания.

– Подождите-ка, а при чем тут тамплиеры? – Ника старательно раскладывала сведения по полочкам, чтобы не сбиться.

Алекс отвернулся от окна и посмотрел на нее:

– Тамплиеры это детище Созидатели. Как независимый проект. Пробный вариант. А когда начались лишние вопросы, война с ассасинами, недовольство правительства, быстро прикрыли лавочку, откупившись несколькими жертвами для публичной казни. Имущество приберегли, чтобы перевести организацию в тень.

– Ну ни хрена ж себе, – в сердцах прошептал Колин.

– Это только моё предположение, – напомнил Алекс, – я еще не углублялся в вопрос.

– Да? А о сотворении мира не хочешь по свободе подумать? Вдруг чего и сочинишь?

Ника присела на диван. Алекс не из тех, кто стал бы разбрасываться громкими заявлениями. Скорее всего, у него есть основания длятаких мыслей. И если так, картина реальности представлялась в темных тонах. Знают тамплиеры или нет, кто их контролирует? Или им дали свободу и теперь только наблюдают? Как иначе объяснить, что тамплиеры охотятся за данными Лорин, если господа-создатели могли бы попросту предоставить их? О, как же тогда не хотят Созидатели, чтобы их архивы были обнаружены. Если хранящиеся там записи подтвердят догадку Алекса, трудно вообразить, во что может вылиться конфликт между двумя монстрами с рыцарским прошлым.

Бодрум. Турция. Наши дни

Фургон накалялся снаружи и внутри становился похож на печь. Кондиционеры не включали из-за перебоев с электрикой: стоило запустить охлаждение, как без энергии оказывались все компьютеры, включая анимус, программу которого приходилось восстанавливать после каждого сбоя. Когда Сэб и Колин в четвертый раз, ругаясь сквозь зубы, потратили сорок минут на воссоздание рухнувшей системы, Алекс принял тяжелое решение забыть о комфорте во имя сохранения функциональности фургона. Окна были распахнуты, но через них в салон сквозил раскаленный воздух, который Рита сравнила с вулканическим бризом.

Бодрум можно было бы назвать Белым Городом. Холмистое побережье было усеяно белоснежными домиками, максимум двух– и трехэтажными. Улицы пестрели вывесками и прохожими. Приезжих было так много, что казалось, будто они вытеснили местных жителей своим наплывом. Но это было лишь первое впечатление. Просто, в отличие от тех, кто коротал на турецком курорте отпуск, жители Бодрума работали в офисах или спешили по своим делам на автомобилях. Прохлаждаться у них времени не было. На дорогах быстро собирались заторы, но так же быстро они и рассасывались. Правда, Рита все равно нервничала и злилась. На нее плохо действовала жара, как и на всех остальных. Именно поэтому Рите пришлось передать штурвал легкового автомобиля Алексу, а самой сесть за руль ценного фургона. Но по ее требованию остальная команда осталась с ней.