Давай сыграем в любовь (СИ) - Сью Ники

Он слушает долго, не перебивая. Лицо его не передает никаких эмоций — белый лист. Только изредка губы кривятся, не более. Мне сложно угадать, что думает обо всем этом Вебер.

— Не думал, что ты выберешь этого придурка, — заключает Герман после минуты молчания.

— Он не придурок, — заступаюсь я, ощутив раздражение. Может, зря я открыла свое сердце этому парню? Мы ведь толком не знаем друг о друге ничего.

— Только придурки отпускают девушек в одиннадцать часов ночи возвращаться домой в одиночестве.

— Так получилось, я сама не захотела, — отвожу взгляд, кусая до боли губы. Я скучаю. Чертовски. Так сильно, что вчера пол ночи плакала. Смотрела наши фотки, видео и ревела белугой, не понимая, как поступить дальше.

Я сама в себе запуталась. В том, как должна строиться моя жизнь. А ведь мне всего восемнадцать, почему же так сложно…

Телефон моргает слишком часто, и я тянусь к нему, не ожидая ничего хорошего. Спам, может, или рассылка магазинов. Но стоит только увидеть входящее сообщение от Руслана, как губы сами растягиваются в улыбке и сердце заходится в унисон. Я подпрыгиваю на месте, сжимая так крепко в пальцах смартфон, что запросто могла бы раздавить его.

— Он? — только и спрашивает Герман, поняв все без слов.

— Он, — киваю я.

И больше не медля ни минуты: одеваюсь, сбегаю по лестнице, открываю дверь подъезда, ощущая, как порыв весеннего ветра подхватывает мои распущенные волосы.

— А я в гости тебя приехал забрать, — спокойно говорит Руслан, облокачиваясь на черный джип. Он в одном свитере и серых спортивках, словно весна такая теплая, что впору бегать босиком по лужам.

— А если я против? — стою неподвижно, испытывая дикое волнение. Как в первый раз.

— В таком случае — это похищение, — Соболев стремительно подходит ко мне, берет за руку и несколько долгих секунд молча смотрит в мои глаза. Так пристально, и в то же время нежно, что к щекам прилипает румянец.

А потом он наклоняется и с жаром целует меня. Медленно водит губами по моим губам, скользит языком, осторожно проталкиваясь в мой рот. Его движения неспешные, но в то же время они вызывают во мне возбуждение. Зубы к зубам. Дыхание в унисон. И ураган эмоций, который захватил нас обоих. Я чувствую, с каким надрывом Руслан целует меня, будто после нашей последней встречи прошла вечность.

— Мама печёт сегодня яблочный пирог, и я решил, что это отличный повод для перемирия. Как думаешь?

— Я обожаю яблочные пироги, — киваю, а сама не могу перестать улыбаться. Что ж это такое?

— Тогда, велком, — Соболев жестом показывает на машину, и я молниеносно сажусь в салон. Мне так не хватало его, что кажется, я готова разреветься, только в этот раз от переизбытка счастья. Можно поставить мир на паузу? Где тут кнопка?

Руслан садится за руль, включает музыку и выезжает со двора. Я приваливаюсь к окну, разглядывая голубое небо. В салоне играет мой любимый трек. Рядом сидит парень, который научился зажигать мои звезды. Разве может быть что-то лучше этого? Кажется, я познала истинную радость.

Огромный особняк встречает нас тоже довольно тепло.

— Мы так давно не виделись, — Лидия Владимировна прижимает меня к себе, словно родную дочку, затем коротко чмокает в щеку. — Я обижена, что девушка моего сына так редко заглядывает.

— Простите… — смущенно лепечу я. — Исправлюсь.

— Другое дело! За стол, мой фирменный пирог уже готов.

Лидия Владимировна уходит первой, мы еще топчемся какое-то время в коридоре: раздеваемся, берем комнатные тапки. И тут я сама от себя не ожидая, наверное, это чувство вины гложет, задерживаю Руслана.

— Я… хотела извиниться за свою грубость, — потупив взгляд, сглатываю, боясь, что момент выбрала не удачный.

— Все нормально, — утешает Соболев, приобняв меня. И добавляет шепотом на ухо: — Ни о чем не думай, об этом подумаю я. И… слушай, — он отдаляется, по глазам вижу, хочет что-то сказать.

— Сынок, ну вы чего так долго? — Лидия Владимировна прерывает и буквально силой забирает у меня своего сына: подхватывает его под локоть, ведет за собой к столу. Я тоже следую за ними.

Мы усаживаемся на стулья, при виде огромного пирога, булочек, фруктовых салатов, у меня аж живот сладко стонет. Все выглядит безумно аппетитным. Прислуга из графина разливает нам лимонад, в нем плавают ягоды и лед, словно уже давно жаркое лето.

— Я сама готовила, — хвастается мама Руслана, кивком намекая, чтобы мы скорее пробовали.

— Руслан Михайлович, — на пороге появляется охранник, молодой парень лет тридцати: высокий, хорошо сложен собой, в черной, как ночь, одежде. — Там это… на проходной вас просят.

— Меня? Кто? Хотя ладно, — он отмахивается, поднимаясь. — Я скоро вернусь.

Стоило Руслану выйти, как я вдруг занервничала. Даже не знаю почему, просто какое-то такое состояние, вроде панической атаки, когда липкие щупальца страха охватывают горло, пульс учащается, а объяснить причины этого ты не можешь. Глупость, конечно.

Стараюсь дышать ровно, переключиться. А тут и отец Соболева входит, привлекая к себе внимание.

— О, дорогой, садись.

— Добрый день, — я тихонько поздоровалась, в ответ мне не последовало ничего, только взгляд. И то какой-то холодный, будто перед Соболевым-старшем враг номер один, а не девушка его сына.

Усевшись на свое место, он с неохотой берет кусок пирога и отламывает кусок вилкой, ковыряясь в начинке.

— Предлагаю тост! — Лидия Владимировна, верно заметив накаленную до предела атмосферу, поднимает стакан с лимонадом, правда договорить не успевает. В обеденную комнату, которая соединялась с кухней, возвращается Руслан. Не один. С ней — Евой. При виде нее у меня плечи будто спазмируются от напряжения, и аппетит моментально пропадает. Что эта стерва здесь делает?

Волосы девушки уложены в идеальную прическу: собраны в красивый строгий конский хвост. А её стройное тело обтягивает розовая водолазка, поверх которой надет джинсовый сарафан. Выглядит стильно. И я ловлю себя на том, что не собралась должным образом, могла бы подкрасться ярче или, на худой конец, выбрать другую одежду. Эх…

Ева выглядывает из-за плеча Соболева, махнув рукой присутствующим. А у меня внутри при виде этой девушки все рушится, словно происходит мощное землетрясение.

— Ева, милая, что ты тут делаешь?

— Ой, а разве Русик не сказал вам? — с нескрываемым удивлением надула губки девушка. Затем она подхватила Соболева под руку, прижимаясь к нему грудью. Мне сделалось дурно. Показалось, тело сковало, как будто оно покрылось слоем льда. Толстым. Не пробиваемым. От которого можно умереть.

— Сказал что? — не поняла его мать.

Соболев поднял глаза на родителей, лицо его оставалось беспристрастным, словно происходящее никак не трогало Руслана.

— Мы с Евой решили пожениться, — как удар током, от которого немеют конечности, произнес мой, а мой ли, парень. У меня из рук выскользнул стакан, который я держала, и упал на стол, но не разбился, просто разлилось содержимое. Лимонад медленно вытекал на пол. Кап. Кап. Бах. Бах. То ли сердце мое стучало так громко, то ли капли слишком четко отбивали ритм, приземляясь на паркет.

— А… Крис… тина… — ошарашенно прошептала Лидия Владимировна, поглядывая на меня.

— На днях мы расстались, — спокойным, будничным тоном произнес Соболев, так, словно это не про нас. Не про меня, него, наши отношения.

Глава 57

Слишком больно. Удивительно, как слезы еще не катятся с глаз, как я держусь, учитывая, что между мной и Русланом было. Любовь… А любовь ли? Для меня точно. Такая неземная, воздушная, как облако, с которого если упадешь — разобьешься. Выходит, я упала? Надо полагать, что да. С небес, где еще на днях заливалась от радости и будущих планов, на грешную землю, где сердце мое собирать теперь придется по частям.

А может, это блеф? Вдруг если я прямо сейчас встану и пойду прочь, Руслан последует за мной? Но он не смотрит на меня, только на нее — Еву. И даже улыбается ей, с чем-то соглашаясь.