Недостаточно хороша - Стелла Вайнштейн

Нужно смотреть правде в глаза – полные и неуверенные в себе девушки мало кого привлекают. Но если я стану красивее, спортивней и интересней – то Игорю ничего не останется, как влюбиться в меня.

Я не буду гнать лошадей. Ни в коем случае не буду бегать за ним. Просто понаблюдаю за его реакцией. Я знаю, как смотрит влюбленный парень, я видела пару раз отблески желания в глазах Игоря. Он сам придет ко мне.

Вот мое решение.

Учеба была напряженной. На органической химии приходилось разбираться в реакциях альдегидов, в математике мы проходили все более сложные теоремы, а за заданиями программирования засиживались до поздней ночи в «аквариуме». Не знаю, как Игорю удавалось уделить внимание исследовательской работе, но он рассказывал о новом и интересном проекте с профессором Килдышом. Я отчаянно завидовала ему.

У Яны появилась новая страсть – игра на гитаре. Я никак не могла понять, откуда же у других берется свободное время. Два курса на первой сессии она-таки завалила, но отнеслась к этому очень спокойно.

– Наверное, меня отчислят с биоинформатики к концу года. Ну и ничего, я и так хотела перейти на программирование. Закончу степень за четыре года, за мной никто не гонится.

Хотя вела она себя, будто бежала от кого-то. Китайский, скалодром, учеба, гитара – когда Яна вообще спала или занималась праздным дуракавалянием? Она мне нравилась, мы дружили, но между нами проходила невидимая преграда – я не могла доверить ей мысли об Игоре, а она боялась говорить мне о своих увлечениях из боязни неодобрения.

В этом смысле с Аней было намного проще, я знала о ней абсолютно все и принимала ее без всякой оценки. Ну она такая – может сказать, что перезвонит через пять минут, и пропадет на два дня. Или пообещает, что обязательно придет на встречу, а потом за пять минут отменит. Я не занималась ее перевоспитанием, а Аня давала мне спокойно дышать, когда я бросала грязную посуду в раковине на три дня.

Когда же Яна поступала странно, у меня руки чесались поставить ее на праведный путь.

Мы не понимали друг друга, но относились к этому лояльно, а если не касаться щекотливых тем, то нам вообще было замечательно проводить время вместе.

Яна заметила, что я похудела и очень похвалила за усердие.

– Я тоже когда-то была полненькой, это было м-м-м… неприятно.

Она показала мне фотографию, на которой ей было шестнадцать лет. На расплывчатом снимке Яна, сидя на диване, закрывалась от камеры рукой. Честно говоря, я ее не узнала. Прическа осталась та же – жидкие волосы, убранные в туго затянутый хвостик, глаза живые и смешливые. Но их было не видно из-за выпирающих щек, лицо было круглым, как тарелка, с двумя подбородками, а ниже, туго натянутыми спасательными кругами был виден один лишь жир.

– Не люблю на себя такую смотреть, – пробормотала Яна и убрала снимок.

– Тебя не узнать, – наконец ответила я.

– Я очень старалась, чтобы больше никогда такой не быть, – Яна помахала карточкой. – Думаю, ты знаешь, о чем я. Все равно, видишь, ляжки остались крупные. Пыталась два раза марафон бежать, но никаких изменений.

И тут меня будто озарило. Теперь Янины странности стали на свои места – и мешковатый выбор одежды, призванный скрывать вес, которого давно не было, и медлительность движений, свойственная тучным людям. Вот в чем истоки маниакального упорства идти против желаний тела – бесконечный спорт, стремление не поддаваться усталости, способность переносить боль, висеть на стене до конца.

Пусть Яна оставила лишний вес в прошлом, но в голове она все еще оставалась той полной неуверенной девчушкой. Девушка на фотографии не просто страдала от лишних килограммов, она выглядела беспомощной, на грани инвалидности. Представляю, что Яне пришлось перенести, чтобы превратиться в атлетичную спортсменку.

Может быть, именно эта, безумно раздражающая меня упорность смогла вытащить ее из тела, казавшегося чужим. Понятно, что она ни за что не послушается меня и не сбавит обороты. Только когда сама поймет, что от себя не убежать.

Я крепко обняла Яну, а если бы была смелее, то расцеловала бы ее. Железная сила воли повергает меня в трепет.

Я вспомнила один из наших первых разговоров, когда Яна призналась, что ни с кем никогда не встречалась. Помню, я мимолетно удивилась, в чем причина, ведь она такая интересная девушка. Что ж, сейчас и удивляться нечему, если мои лишние десять килограмм превратили меня в невидимку, то ее лишние пятьдесят или семьдесят…

Яна боится парней, и это очень чувствуется. Интересно, кто сможет пробиться через стену неуверенности, которую она возвела вокруг себя?

Я проболталась Игорю об увиденном снимке.

– Честно говоря, я о чем-то подобном догадывался. Янка – классная девчонка, я ее обожаю, но она ведет себя, будто пытается доказать что-то.

– Ты знаешь, мне ужасно обидно за нее.

А потом под влиянием момента я, наконец, спросила его о том, что грызло меня уже долгое время:

– Ведь ты бы не обратил на нее внимания, если бы она была толстая, как гиппопотам?

– Нет, нет, – Игорь даже выставил руки перед собой и отшатнулся. – Я в такие разговоры не вступаю. Вы все красавицы, каждая по-своему.

– Почему ты скрываешь свое мнение?

– Не скрываю, а научен горьким опытом. Не хочу никого обидеть. Мария– Мирабелла, ну что ты так на меня смотришь? Подумаешь, худоба, вот Маргарита может моделью работать, но мне при виде ее хочется спрятаться под стол.

Я прыснула.

– Ну вот, уже лучше. У Маргариты будто натянутая струна внутри, стоит не так слово сказать, она тут же вся звенит от возмущения и стремится отомстить.

Если честно, я была того же мнения о Маргарите, но думала, что парни в красивой девушке недостатков не замечают. Да и сам Игорь не без изъяна, раз встречался с Кристиной.

Я так ему и сказала.

– Не суди меня строго. Ну, потерял голову от привлекательной девушки, но ведь быстро пришел в себя, не так ли? Такие как она меня совсем не привлекают.

– А кто же тогда привлекательна для тебя?

– Я уже не знаю, смогу ли найти то, что хочу. А ты? Все еще отбираешь кандидатов по списку?

– О нет, не напоминай мне! Неужели я могла быть такой наивной?

– И по каким параметрам я тебе не подходил, мм?

У меня перехватило дыхание, только бы не понял, что я давно не могу смотреть ни на кого другого.

– Слишком высокомерный!

– Я? Это ты обо мне? Вот Максим ни с кем не хочет знаться, это я понимаю…

– Ты тоже заметил, что он сам по себе?

– Как не заметить? Интересный парень, конечно. Самодисциплина у него железная, да и в остальном он живет будто по своду законов. Но тебе незачем беспокоиться, он за тебя горой.