Роковой поцелуй - Блэйн Андерсен

– Кейрон прав, садитесь, – послышался голос из-под простыней и подушек. – Обсудите, что предпринять. А меня вы все равно уже здесь видели. Лишних пять минут ничего не изменят.

– Благодарю, – промямлил Данкен, усаживаясь и по-прежнему упорно не поднимая глаз. – Видимо, я недооценил степени ее привязанности к Дженни.

– Так вот из-за чего весь сыр-бор, – сказал. Кейрон, натягивая сапоги.

– Боюсь, что да. После того, как вы вчера уехали, я сказал Лайли, что мы больше не будем пользоваться услугами Дженни. Она расплакалась. Я приказал ей уйти в свою комнату, и больше ее уже не видел. – Данкен виновато посмотрел на Кейрона – как собака, случайно укусившая своего хозяина. – Все знаю. Не надо упреков. Я понимаю, что надо было поступить иначе.

– Значит, ты понял, что не должен был ее выгонять? – Кейрон сложил руки на груди, ожидая дальнейших слов раскаяния от Данкена.

– Нет, как раз должен был! – Данкен вскочил на ноги, неожиданный приступ гнева охватил его. – Просто надо было получше подготовить Лайли к уходу Дженни.

– Значит, ты не раскаиваешься в своем поступке?

Данкен надменно парировал:

– Я сюда пришел не для того, чтобы просить прощения.

– Стало быть, ты зря приехал сюда! – отрубил Кейрон, натягивая рубашку и давая понять, что разговаривать больше не о чем.

– Я думал, ты мне друг.

– Я и есть твой друг – больше, чем ты думаешь. Но что я могу сделать, если ты вознамерился разрушить нашу дружбу? Зачем ты вообще приехал?

– Чтобы ты помог найти Лайли. Бог знает, где она может быть и что с ней может случиться. Она же еще ребенок!

– Кейрон, сэр Грэнвилл, может быть, и не прав, но в данном случае ему следует помочь. – Элис вся сжалась от страха за Лайли. – Лайли не должна страдать из-за эмоций своего отца…

Кейрон согласился с ее доводами:

– Я сделаю все, что смогу. Но когда Лайли найдется, даст Бог, ты уж сам исправляй то, что натворил.

Данкен недоверчиво склонил голову:

– Ты говоришь так, будто уже знаешь, где она. Уж не приложил ли ты руку к ее бегству? – Он явно сам накачивал себя – вот-вот взорвется.

– Ты меня доведешь, дружок! Я не знаю, где Лайли. Могу только догадываться. Но я отправлюсь на розыски только при одном условии: если ты дашь слово, что не станешь следить за мной: у Лайли были свои причины поступить так, как она поступила. Я не собираюсь ее выдавать. Понятно!

– Да; да, – нетерпеливо отреагировал Данкен. – Делай, что хочешь, только найди ее.

– Я могу только попытаться. А ты можешь пока отправляться восвояси.

Данкен ощетинился: такая отповедь, да еще в присутствии той мисс Уокер! Он еще не скоро привыкнет к ней как герцогине Чатэм! Неожиданно он обернулся.

– Спасибо. – И вышел, как школьник, которого учитель выгнал с урока, хлопнув дверью – впрочем, больше по привычке, чем по злобе.

– Ты знаешь, где она? – спросила Элис.

– Не уверен, но кое-какие мысли по этому поводу у меня есть. Пока я не буду знать наверняка, пусть это останется при мне. Я не хочу ничего от тебя скрывать, любимая, но не могу и не оправдывать доверия, которое мне оказано. Ты мне веришь?

– Поверю, если ты мне подаришь еще один твой поцелуй.

Кейрон улыбнулся и нежно поцеловал ее. Она прошептала:

– Неужели тебе надо идти куда-то?

– Да уж вот так, – ответил он обреченно.

– Но это не надолго. К ужину, самое позднее, я вернусь.

С преувеличенно скорбным видом она обняла Кейрона:

– Мой первый день в качестве герцогини Чатэм я проведу как соломенная вдова! Какая жестокая доля для молодой супруги!

– Тем слаще нам будет, когда я вернусь, – Кейрон притянул ее к себе, нежным, но уверенным жестом стянул с нее простыню и, наклонившись, поцеловал ее в бутон соска. – Пора, – вздохнул он, – а то я так никогда не уйду. Моя страсть к тебе не должна сказаться на судьбе Лайли.

– А что мне делать, пока тебя не будет?

– Я скажу Милдред, чтобы она тебе принесла завтрак, потом ты можешь погулять по саду. Или, может быть, ты захочешь почитать или осмотреть Дом. На это как раз целый день уйдет – точно!

– Боюсь, я в нем заблужусь и ты меня никогда не найдешь. А вот насчет сада – это идея! – Элис взглянула в окно; лучи солнца, бьющие сквозь газовые занавески, ярко освещали комнату. – Как давно я не бездельничала целый день.

И все-таки что-то ее тревожило:

– Кейрон, будь осторожен.

– Ничего не случится, дорогая. К вечеру я вернусь.

Элис вышла на солнечную лужайку. Когда она работала на Данкена, она подбирала волосы в скромный пучок – как то приличествовало гувернантке. Теперь, будучи хозяйкой Фоксхолла, она распустила волосы так, как часто ходила в Брайархерсте.

Она чувствовала себя несколько неловко в розовом узорчатом халате – он ведь тоже был не ее. Хотя Кейрон и убеждал ее, что его мать охотно предоставила бы в ее распоряжение все, что хранилось в ее шкафах, рыться в гардеробе незнакомой женщины было для Элис неудобно, и она решила как можно быстрее заказать себе побольше новых платьев. Тем не менее, она не могла отказать себе в удовольствии ощутить прикосновение дорогой ткани к телу.

Летний день лучился теплом, все было так хорошо… Только вот…

Элис покачала головой, отгоняя неприятные мысли. Нет, ведь Хэдли заверил ее, что сделает все, чтобы ее свободе ничто не угрожало; а теперь, когда с ней Кейрон, тем более ей нечего бояться… С другой стороны, если в качестве гувернантки скрыться от преследования было не так сложно, совсем по-другому будет обстоять дело сейчас, когда она стала герцогиней. Наверняка пойдут вопросы: кто она, откуда?

Она топнула ногой – нет, бояться нечего. А кроме того, какой смысл?

Она посмотрела налево, направо: куда пойти? Слева от подъезда, как сказал Уильям, была оранжерея. За ней виднелось несколько террас, к нижней вела грабовая аллея; каменные скамейки, подстриженные деревья. Прямо перед ней был цветник, через который они уже проходили вчера. А вот слева – да там, пожалуй, было нечто, что стоило посмотреть.

За клумбой с гиацинтами возвышался каменный портал – нечто вроде кромлеха Стоунхеджа; по обе стороны от него шла цепочка тисовых деревьев, соединенных живой изгородью. По ее форме она догадалась, что это было: лабиринт! Кейрон как-то упомянул, что его дед любил такие сооружения и в конце концов сам построил его в своем поместье. У входа висела потемневшая латунная табличка, на которой было выгравировано: «Входящий, будь осторожен. Кто забудет дорогу, по которой шел, будет обречен вечно идти по ней». Элис улыбнулась, прочитав это мрачное предупреждение. У нее был врожденный навык ориентироваться в пространстве, и до сих пор она не запуталась ни в одном лабиринте.