Последний Танцор - M. Поповец

— Если бы на меня напали, я имею в виду — без предупреждения, и я бы этого не ожидала, я бы, наверное, убила того, кто так поступил. Злость — это очень плохое чувство и быстротечное. Но если бы у меня нашлось время подумать, Трент, я бы не смогла убить.

«Но, что же мне делать, — думала Дэнис Кастанаверас семь лет спустя, сидя в плывущей пустоте наедине со своей виной, в ужасе от своей страсти, — если я хочу? Если это величайшее наслаждение, которое я испытывала в жизни?»

Она даже не понимала, почему плачет. Слезы ползли по ее щекам медленно из-за малого тяготения, задерживались на мгновение и падали, разбиваясь, как старинное стекло.

В воскресенье, 7 июня, Фрэнсис Ксавьер Чандлер вернулся с Марса.

Дэнис знала, что встречалась с ним до этого, хотя нипочем не смогла бы вспомнить, при каких обстоятельствах. Чандлер открыто покровительствовал телепатам Кастанавераса до их уничтожения и дружил с ее родителями. Но для нее, тогда ребенка, он был просто одним из сотен могущественных мужчин и женщин, вынужденных в той или иной мере иметь дело с Карлом Кастанаверасом и его семьей.

Кто-то из персонала резиденции сказал Дэнис о его возвращении. Магнат намеревался присоединиться к ним за ужином этим вечером.

Тот же самый слуга оставил в ванной Дэнис косметический набор и показал ей, как открывать шкаф. Она и не знала, что в ее комнате есть шкаф, и ходила в выданной ей целую вечность тому назад в Айове камуфляжной форме, которую приходилось каждый день стирать.

Слуга, молодой итальянец примерно одного возраста с Дэнис, ушел, не высказав никаких предложений ни по поводу содержимого шкафа, ни по макияжу.

Одежда оказалась такого качества, какое Дэнис редко встречала; она и не пыталась оценить ее стоимость, понимая, что никогда не видела столько кредиток в одном шкафу.

Она выбрала жемчужно-серый деловой костюм, слегка переливающийся серебристыми блестками, и блузку белого шелка. Ничуть не удивилась, обнаружив, что они сидят на ней идеально. К ее изумлению, туфель, подходивших к наряду, не оказалось; чтобы не идти в солдатских башмаках, она отправилась на ужин босиком.

Ее первое впечатление от Ф. К. Чандлера было таким: он совсем не выглядел на свой возраст. Богатейший человек в Системе, основатель «Чандлер индастриз», бизнесмен, чья компания произвела более половины аэромобилей, летающих сейчас над поверхностью Земли, только что справил, судя по статье в справочнике «Кто есть кто», свой сотый день рождения.

Дэнис прочитала об этом.

Фрэнсис Ксавьер Чандлер выглядел как человек, только что прошедший первую регенерацию, — где-то лет на шестьдесят. Он был широкоплеч и мускулист. Чертами лица, свирепо-неподвижного, он напоминал ветхозаветного патриарха. Длинные черные волосы густой гривой ниспадали на его спину и плечи. Он был одет в шелковую красную рубаху с длинными рукавами и черные брюки.

На Роберте было строгое черное кимоно до самой земли. Дэнис заметила, что он подстригся.

Только Джимми, казалось, не побеспокоился о своей внешности, он натянул черные джинсы, кроссовки и черную майку. Дэнис решила, что ему, наверное, тоже предложили на выбор одежду для вечера, но вся она показалась ему слишком уж вычурной.

Они ужинали в комнате, которую Дэнис не посещала до этого, — в одном из личных покоев Чандлера на втором уровне, где постоянно удерживалась одна четвертая земного тяготения. Низенький стол из какого-то розоватого камня стоял посреди комнаты в центре небольшого углубления, покрытого голубовато-серым ковром и устланного темно-зелеными подушками.

На одной из стен находилось нечто такое, что Дэнис не сразу распознала. В прозрачном футляре на золотых подпорках стоял какой-то предмет, который выглядел как гитара, но только его круглые, блестящие стальные бока сужались к краям до остроты топора.

Даже то, что она угадала, на какой инструмент это похоже, уже выдавало ее проведенные на улице юные годы. Дуглас Риппер, например, скорее всего, не знал, что такое гитара.

Потолок комнаты не был покрыт светящейся краской, мягкий свет лился из кругов на потолке, и хотя Дэнис не заметила, чтобы они становились ярче или тусклее, ей казалось, что они плыли в потоке света, который следовал за людьми, садящимися за стол.

После короткого знакомства их стали обслуживать, и большая часть ужина прошла в молчании. Девушка сидела рядом с Чандлером — он сам предложил ей занять это место. Все были очень близко; Джимми и Роберт сидели вместе с другой стороны стола, но Дэнис без лишних движений могла бы поцеловать любого из троих. Ее до этого никогда не обслуживали в гостях, тем более люди. Красивые юноши и девушки подавали блюда и убрали со стола, когда ужин закончился.

Чандлер еще в самом начале вечера обратился к Дэнис:

— Мой персонал доложил мне, что вы вегетарианка. Вы не едите ни мяса, ни молочных продуктов? Вопрос немного удивил ее.

— Нет, сэр.

Он говорил негромко, по-другому и не требовалось. Даже шепот услышали бы все за столом.

— А почему?

Она ответила так, как всегда отвечала, когда слышала в вопросе искренний интерес:

— Благоговение перед жизнью, сэр.

— Зовите меня Фрэнк. Как вы согласовываете свое благоговение перед жизнью с тем, что произошло в Лос-Анджелесе?

— Никак. Жизнь — противоречивая вещь.

— И все же вы считаете, что жизнь священна?

Дэнис краем глаза видела, что Джимми и Роберт смотрят на нее, и постаралась, чтобы ее голос звучал ровно, Чандлер почему-то заставлял ее чувствовать себя юной и неуверенной.

— Да, сэр. Фрэнк.

— Ваш отец так не считал, — буркнул он, продолжая есть.

Дэнис окаменела, она почти потеряла способность размышлять. Он знает. Роберт знает. Джимми знает и Джоди Джоди. Макги знает. Кольцо тоже.

Даже не считая Трента и Ральфа, это уже шестеро.

Секрет, известный шестерым, это уже не секрет.

Она попыталась подавить возникшую панику, и ей это удалось. После того как убрали тарелки, а Джимми и хозяину дома подали кофе, Чандлер сказал:

— Этот год был годом трагедий и обманов. Прошлым летом ко мне явился новостной Танцор по имени Уильям Дивейн и поделился со мной невероятной историей, в которую я тем не менее поверил. Все вы частично ее знаете, и я позволю Уильяму самому рассказать вам все. Завтра он возвращается с Земли. Он проследил за ДжиСуэйОбодиСедоном до Сан-Диего и там потерял его. — Чандлер помолчал, обхватив ладонями чашку с кофе, потом сделал маленький глоток — и поставил чашку на блюдце. — Очевидно, Седон жив. Амоя старинная подруга, Белинда Сингер, наоборот, умирает. Это одна из причин, по которым я был на Марсе. Белинда в больнице на Фобосе, потому что все города, находящиеся в пределах досягаемости членов ОДР, больше небезопасны. На Фобосе находится самая лучшая больница, если не считать Луны и «На полпути», но и там ситуация тоже нестабильная. Белинда стара, даже старше меня, что уже немало, и ее трансформирующие вирусы перестали работать. Врачи говорят, что ее нервные клетки устали. Единственное лечение, которое они предложили, экспериментальное; оно может вызвать значительную потерю памяти, когда клетки станут регенерироваться. Единственный выход для нее — это клонировать себя, отцифровать воспоминания и переписать их клону. Она считает, что это хороший способ — передать свои проблемы чужому человеку, который помнит то же, что и она. Я согласен. Значит, она собирается скоро умереть, во всяком случае частично, потому что не смеет возвращаться на Землю, и в мире станет меньше одним из старожилов, после того как она уйдет. Несколько месяцев назад человек, с которым мы дружили сорок лет, Томас Бун, погиб от руки этого негодяя Ободи. — Чандлер бросил на Джимми Рамиреса быстрый взгляд из-под тяжелых бровей. — И не без помощи мсье Рамиреса, как мне доложили.

Джимми не мигая, без выражения смотрел на Чандлера.

— Я не был предан Буну. Но Ободи, что бы вы о нем ни думали, дал нам шанс.

Чандлер пожал плечами:

— Уверен, что именно так он и сказал. Может, Бун был просто более честен?

Выражение лица Джимми выдало его мысли. Чандлер вздохнул.

— Человек моего возраста выбирает друзей с осторожностью. Я потерял их уже так много... Знаете, взрослый человек обзаводится совсем не такими друзьями, каких выбрал бы в юности.

Взрослые теряют возможность предлагать или принимать безусловную преданность. Это прерогатива молодости, и она редко ее перерастает.

Дэнис обнаружила, что просто смотрит на Джимми. Даже не прикасаясь к нему, она знала, какая мысль пронеслась сейчас у него в голове. В мире много женщин. Но за всю жизнь встречаешь только несколько настоящих.

Чандлер продолжал:

— Я слышал, что Неуловимый Трент — величайший Игрок в Системе, и склонен верить этому. Во время и после его побега в шестьдесят девятом, когда предметом всеобщего обсуждения стала информация, что Неуловимый Трент на самом деле Трент Кастанаверас, я задался целью исследовать его короткую жизнь в таких мельчайших подробностях, каких не смог выявить даже Департамент наблюдения за Инфосетью. Я нанял лучших Игроков, каких смог найти, лучших частных сыщиков, каких только можно было нанять за деньги. И мы повсюду заходили в тупик. Люди разговаривали с моими сыщиками до тех пор, пока разговор не касался Трента, потом сразу замолкали. Мои Игроки сдавались один за другим. Там, где должны были существовать записи о Тренте, они отсутствовали или были явно сфальсифицированные. Мой самый дорогой Игрок практически проник в Бюро биотехнических исследований и обнаружил, что генетические карты не только Трента, но и всех телепатов Кастанавераса, хранящиеся там, неправильные. Кто-то — сам Трент, я полагаю, — изменил их. Человеческие зародыши, описанные в этих картах, просто не смогли бы выжить. Трент, может, и великий Игрок, но он не генетик. Я знаю, что жесткие диски тридцатых годов содержат реальную информацию, но добраться до них — это выше даже моих возможностей. Вырисовывается довольно симпатичный образ молодого человека, яростно защищающего своих друзей, столь же энергично выступающих в его защиту. Вас, мсье Рамирес, я вычислил и следил за вами. И за вашей подругой Джоди Джоди, и за Бердом. Полагаю, что миротворцы точно так же вычислили вас, но отмели в сторону как не заслуживающего особых усилий и явно не генетика. Так, мелкий правонарушитель, воришка, с которым Трент подружился, находясь во Фриндже.