Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

«Это будет интересно, — подумал Люсьен, дуя на бумагу, чтобы чернила поскорее высохли. — Никаких имен, никаких подписей».

XVII. ДЕМОНЫ В САХАРНОМ ТРОСТНИКЕ

«У вас есть друг, который хотел бы, чтобы вы знали…»

Жильбер Беккерель держал письмо за уголок и поджег его сигаретой. Когда оно воспламенилось, он с раздражением бросил его в камин. Франсуаза могла ликовать. Жильбер причислял ее к своей собственности, так же как свой дом или свою лошадь.

Жильбер позвонил в колокольчик, стоящий на столе.

— Билл Эвинг приходил?

— Да, сэр. Он ждет в передней.

— Проводите его и принесите нам бутылку виски.

Когда Эвинг вошел, Беккерель указал ему на стул. Эвинг сел и улыбнулся своему избраннику-кандидату:

— Я думаю, мы нашли, что нам нужно.

— Что мне сейчас нужно — так это палка, чтобы побить мою жену.

Эвинга интересовало только одно — могло это повлиять как-то на результаты выборов или нет.

— Я расскажу тебе позже, а пока — что ты нашел? — спросил Беккерель.

— Женщину, — ответил Эвинг.

— Кто эта женщина?

— Французская леди, — сказал Эвинг. — С характером гремучей змеи, если вы спросите мое мнение, но она живет с де Монтенями, и она не хочет, чтобы Поль де Монтень победил.

— Почему?

Эвинг пожал плечами.

— Она бы мне все равно не сказала, но это не имеет значения. Зацепка вот в чем — она переписывает письма де Монтеня и следит за его календарем. Она будет передавать тебе письма через меня, и мы будем знать, на каком фронте нам нужно работать в первую очередь.

— Я не думаю, что в Новом Орлеане так много глупцов.

— Не беспокойся, — уверенно заявил Эвинг. — Мы провалим де Монтеня. А теперь расскажи, что же, черт, произошло с твоей женой?

Беккерель достал золотые часы из кармана и молча изучал их какой-то момент. Затем он поднял глаза:

— У нее есть любовник.

— Кто?

— Если бы я знал… Мне не надо было говорить тебе об этом.

— Хорошо, а как же ты узнал?

— Кое-какие решительно настроенные граждане… Найми кого-нибудь, чтобы следил за моей женой, и когда он появится, дай мне знать — я с ним расправлюсь. Никто, кроме меня, понял?

— Эта идея мне кажется несколько скоропалительной, — сказал Эвинг. — Голосующие люди могут претерпеть многое, но мужчину, не сумевшего удержать свою жену под контролем, назовут чертовым глупцом.

— Ну и что же ты мне предлагаешь делать? Пойти и пожать ему руку?

— Все, что я знаю, — сразись ты с ним, и ты не получишь ни одного голоса, если проиграешь.

— Не проиграю. Теперь иди и займись тем, о чем тебя просили.

Салли казалось это таким несправедливым, что после стольких лет совместной жизни она увидела, как Поль влюбился в Адель. Но черт с ним! Кроме сердечной боли, он от нее ничего больше не получит. Так зачем Салли должна чувствовать себя столь несчастной из-за их маленького любовного романа?

Она сидела перед туалетным столиком. Она никогда не рисовалась перед Жильбером Беккерелем на глазах у Поля. Но в конце концов у тебя ребенок от него, никуда от этого не денешься. Она не любила Жильбера. Любил ли Поль Адель? Если да, что из этого?

Он не оставит Салли из-за нее. Он так и будет жить, делая всех несчастными. Салли угрюмо смотрела на свое отражение в зеркале. Быть может, она должна отвоевать Поля обратно у этой женщины.

«Я все еще красива, красивее, чем Адель». Но был ли смысл бороться за мужчину, который разлюбил ее годы назад? «У меня не было времени беспокоиться об этом, — думала она. — Я хочу добиться того, чтобы Поль попал в Вашингтон. Вот что я собираюсь сделать, и отныне я буду беспокоиться обо всем».

Поль заметил голубую блузку Салли, промелькнувшую мимо двери кабинета, и он уже приготовился к объяснениям насчет того, как это получилось, что он стоял, взяв за руки мадемуазель Скаррон. Но шаги Салли были слышны уже в зале и на ступенях. Он был настроен принять обвинения жены и снести ее справедливое возмущение, но она была недостаточно раздражена для этого. Он снова взглянул на Адель. Она смотрела на него с выражением, с каким не смотрела Салли уже многие годы, — с выражением восхищения. Поль освободил ее руки.

— Выйди в сад, подыши свежим воздухом перед тем, как заняться моими письмами.

Адель поднялась с улыбкой на лице. Они прогуливались по октябрьскому саду.

— Это мое любимое время года. Салли любит весну, но осень — мое время года, — сказал Поль.

Адель с любопытством изучала Поля. У нее создавалось такое впечатление, что ему больше нравится ухаживать за своим садом, нежели быть конгрессменом. Это должно быть очень скучно — быть замужем за таким человеком.

— Да, красиво! — сказала она, стараясь понять восхищение Поля. Для Адели красота представлялась в виде большого дома с фонтанами, красиво было то, что стоило денег.

— Мне приятно, что ты учишься любить это здесь, — сказал Поль.

«Ты здесь». Она прикрыла глаза и шепнула ему на ухо:

— Как мне может не нравиться здесь?

Поль взял ее за руку, она стояла с опущенными глазами.

Эмилия, Милеси и Шарман прогуливались по саду и заметили их. Эмилия толкнула Милеси обратно в тень и с недоумением смотрела на своего отца.

— Что вы делаете, мисс Эмилия? Вы знаете, мы не должны здесь находиться!

— Чепуха, — сказала девочка. — Я хочу послушать, что они говорят.

— Кто?

— Папа и эта француженка.

Пока они наблюдали, Поль подвинулся ближе к Адели и поцеловал ей руку.

— Пошли! — позвала Эмилия.

— Куда мы идем?

— Найдем Маму.

Мама Рэйчел как раз поднималась по ступеням кухни с переполненной корзиной в руке, когда Эмилия догнала ее сзади.

— Я искала тебя, Мама, — прошептала она. — Надо сделать что-нибудь насчет этой Адели.

— Что я могу сделать для нее? — поинтересовалась Мама Рэйчел. — И вообще, почему ты думаешь, что надо что-то делать?

— Папа целовал ей руку, а она так смотрела на него. — Девочка вспыхнула и выбежала за дверь.

Мама Рэйчел озадаченно смотрела вслед малышке. Адель чего-то добивалась, Рэйчел была в этом уверена, но чего именно — она понять не могла. Только самый большой глупец мог бы подумать, что Поль де Монтень разведется со своей женой.

— Ты не дашь мне немного холодного пирога для мистера Люсьена?

— Вы — всепрощающая душа, Мама Рэйчел.

Рэйчел вздохнула, посмотрев на Мио:

— Я знаю мистера Люсьена со дня его рождения, намного больше, чем я знала Сэма. Я не могу повернуться спиной к человеку, который был для меня почти родным ребенком. Ни за что, никогда я не смогу.

Когда Мама Рэйчел дошла до тростникового поля и увидела Люсьена, ей показалось, что он сейчас умрет. Он не поднял взгляда на нее, когда она подошла, он просто продолжал механически рубить тростник в размеренном ритме. Только когда она встала впереди, и он столкнулся взглядом с ее ботинками, он остановился, воткнул нож в землю и осторожно распрямил спину. Он с сомнением смотрел на нее, как будто думал, что она могла прийти, чтоб удостовериться, что он сполна расплачивается за ее Сэма.