Аврора и тень Пан Доры (СИ) - Брагинцев Виталий Николаевич Ван Де Барс

Глава 26

Я сидела на носу шлюпки, опустив руку, ловила солёные брызги, слушая ритмичные удары весел о поверхность моря. Гребцы торопились нас доставить на борт, пока неприятель не опомнился. Вдруг одумается, начнет бегать, стрелять! Загорелые и накаченные омигос окунали тяжелые деревяшки глубоко в воду, старались разорвать между нами и торговцем расстояние. Мне стало почему то грустно, не о том, что отказала земляку, отправиться со мной, в такое сложное и опасное путешествие. Он был какой-то странный всю дорогу, внимательно наблюдал. Как не посмотрю в его сторону, смотрит, вроде подмечает мои движения рук, ног. Будто следит! Не хватало мне еще амурных дел. Ладно, как говорят с глаз долой из мыслей следом вон. Посмотрела на приближающийся кораблик. О-да-а, размерами эта громадина едва не в два раза больше, выше и шире той посудины, на которой судьбинушка горемыШна меня несла к дальним неизведанным берегам. Бух, бух-буубух, мы накоец-то причалили, матросики шустро привязали концы с двух сторон. Подтянули центр, зафексировали весла, начали перекрикиваться с мотросами. Офицер галантно попытался мне помочь, пришлось использовать его как костыль во всех направлениях развития, данного инструмента. Люди начали готовится, поднятся. Время ускорилось, пальцы от напряения закололо, шумно выдохнула, собираясь вновь изменить свою жизнь. Сначала оперлась о руку, потом о плечо. И обернувшись, посмотрела на красного испанца.

- Мучисимас грациас, кстати амиго, толкать меня в пятую точку не надо. Ускорилась, так чтобы последовавшие за мной солдаты, по очереди не успели помочь. Им дай только шанс прикоснуться к «прекрасному». Включила максимальный форсаж человека-паука, руками и ногами шевеля. Перевалила через проход, шумно выдохнула.

– Ох бл.. и тяжко жить без пистолета. Так чего стоим, на кого смотрим? Сама развернулась к группе офицеров, страусы – больно похожи на них, с интересом смотрели на меня.

- Здравствуйте, снова перешла на официальный язык. Интересно, сколько в итоге я знаю местных и далеких диалектов?

- С кем говорю?

Мужчина лет за сорок, с широкими усами, обязательной бородой и масивными скулами и нижней челюстью. Похоже плохо понимал вежливую речь, подошел и вцепился мне в лицо. Начал разворачивать мою голову, направо, потом налево. Очень захотелось в ответ вцепиться, исцарапать, наговорить умных слов, потребовать уважения. Но кто я такая вообще? Дядя злобных правил решил внимательно изучить добытое «сокровище». Ничтоже сумняшеся, я уподобилась неандертальцу, схватила испанца за рожу и также начала его внимательно разглядывать. Те кто был рядом, не смогли сдержаться и грохнули смехом, моряки и солдаты закрывали лица, отворачивались.

- Ты! Загрохотал старый моряк.

Пришлось изобразить его голос, правда, плохо получилось: - ты, он, она. Ты чего кричишь?

Испанец завис, видно плохо смазанная программа зависла. Пока он перезапускался, вырвалась из его клешни, поправила свою моську.

- Воспитанные кабальеро так не хватают молодую девушку. Я ведь могу нечаянно руку оторвать. Смех тут же затих, офицер внимательно смотрел на меня, мне пришлось также изобразить глаз орла. Встать на цыпочки, чтобы достать. Комичность положения, снова развеселил команду.

- Здравствуй дорогой дядя.

- Кто? Недовольно протянул старший из офицеров или капитан, все едино.

- Когда обед, хочется покушать, ась? Прошла по палубе, но не наглела.

Испанец, похоже, не знал, как отреагировать на мой демарш, ругаться, топать ногами, запереть в клетке, плетью извести спину, топить в ведре. Пока молчал, выбирая из списка.

- Пока думаешь, давай в тенечке отдохнем. Посмотрела на офицеров и моряков, те тихонько переговаривались, стараясь не двигаться. Над нашей «сценой» стояло возвышение, надстройка имела несколько функций, в том числе для рулевого. Как раз к перилам подошёл важный испанец. Дорогая одежда, сидела как влитая, камзол с вышивкой, широкая шляпа с белым пером, широкие штаны, кожаные полусапоги, всё по самой последней моде. Он подался веред, внимательно наблюдая.

Я обратилась к офицерам: - ребята поставьте стол, принесите, что любит капитан. Мне можно просто воды. Нет? Разбавьте вино, давайте не стойте. Прошла к мачте, стала ждать. Наконец гордый аксакал проснулся, загрузил свою скромную операционную систему тринадцатого-четырнадцатого века.

- Кто ты такая?

Решила громче и четче выговаривать слова, мало ли у слушателя того с ухом: - Здравствуйте еще раз, позвольте представиться, меня зовут …, решила для звучности добавить фамилию приёмного отца. Испанцы всегда любили длинные, витиеватые имена, фамилии.

- Пан Дора Аврора Александр де Магра. Я представитель моего короля. Он попросил отправиться, для ознакомления в далекие страны. Составить отчет, как живут люди, что думают, о чем мечтают. Последние слова вообще в пустоту … упали, на меня смотрели как на последнюю, на земле … на море дуру. Хотя, думаю частично они правы, еще про права человека им расскажи, на финеше полерни для красного словца о великой эмансипации. Ох бл… точно за борт выкинут, веселить акул.

- Как вас зовут?

Офицер собака такая, ту же пластинку включил, как нареченный папаня. Молча развернулся и пошел на мостик с докладом. Меня тут же попытался схватить один из подчинённых этого павлина, боюсь предположить, что хотели сделать. Я развернулась и сместив захват с моего плеча, на локоть, скрутила солдатика. Все удивленно посмотрели на меня, прикидывая. Это как так получилось, чтобы женщина одолела доблестного солдата испанской короны.

- Повторяю, для глухих. Прибавила в голосе, - Вы точно уверены, не рады моему обществу?

Команда и сами солдаты начали разворачиваться ко мне. Готовясь явно не обниматься со мной, радуясь долгому отсутствию. Вся эта тема, со встречей, отсутствием красной дорожки и очень холодным приёмом, расстраивала. Ко мне разом сдвинулись здоровые мужики, готовя веревки. Над нашими головами прозвучал мягкий и красивый мужской голос.

- Что происходит?

- Да, так … протянул офицер, - взяли в плен.

У меня от этих слов вытянулось всё, что можно и нельзя. Перекосило словно коктель из лимона, лайма и грйфрута выпила. Прочистила горло: - разве так можно обходиться с девушкой? Это раз, во вторых – сама поднялась на ваш борт, в третьих стоит ли испытывать судьбу? Я как удача для моряка, не думаю, что моя улыбка может оказаться у вас в плену.

Высокий господин, с аккуратными усами и бородкой эспаньолкой, украшениями на шее, в виде золотой цепи, в два пальца. Не стал реагировать, его важный вид, холодный взгляд, не изменился. Наша пикировка даже интереса у него не вызвала.

- Понятно! Развернулся к вновь подошедшему молодому испанцу. Тот не смотрел вниз, что-то спросил у важного павлина.

Видимо мой заход не получился или испанцы в это время глупее англичан. Даже умные слова, действия по освобождению из захвата, не подействовали на них. В слух проговорила: - что с ними? Они не видят во мне человека?

И тут до меня доходит, эти товарищи вообще не реагируют на мои познания. Необычность поведения, местами редкую красоту. Все туземцы для них, на одно лицо. Мать их, долбанные конкистадоры. Пришлось идти ва-банк, я переспросила у него на французском языке.

- Что вам понятно, месье?

Теперь в разговор вклинился, молодой и надменный господин. Он дернулся, наклонил голову, вроде ослышался или показалось? Покачал головой, не может быть. Развернулся ко мне, его слова меня убили: - она шпион, схватить её.

На меня наставили оружие, пришлось поднимать руки, сдаваться. – Я не шпион, это ошибка.

Старший господин спустился по лестнице вниз на палубу, подошел ко мне. Посмотрел сверху вниз: - почему?

Перешла на испанский, медленно закипая: - Попытайтесь, объяснить мне, с чего вы сделали такой категорически неверный вывод?

Испанец впервые с интересом посмотрел на меня: - всё просто, вы плыли на английском корабле, пусть он под нейтральным флагом. Говорите на французском языке.