Тысяча миль в поисках души - Борис Стрельников

— Где-нибудь в Техасе можно забыть, что США и Советский Союз — соседи, — сказал Джеймс. — На Аляске мы этого не забываем.

С Джеймсом я познакомился, когда искал дорогу в исторический музей Анкориджа. Было это в одном квартале от главной улицы города. Я потому упоминаю о главной улице, что Джеймс копал у себя в огороде картошку. Понимаете: главная улица шумит в двух шагах, а тут человек какими-то изогнутыми вилами спокойно и с видимым наслаждением копает картошку. И вокруг ярким пламенем полыхают ветки рябины. Такого в городах «нижних» штатов, конечно, не увидишь.

Так вот, седой высокий человек в стеганой куртке оперся на свои вилы, объяснил дорогу в музей. А когда узнал, что я из Советского Союза, рявкнул:

— К черту музей! Нэнси! Нэнси! К нам в гости пришел русский!

На крылечко выпорхнула из комнаты встревоженная Нэнси, легонькая, сухонькая в синем передничке и с седыми волосами, накрученными на розовые бигуди.

— Боже мой, Джеймс, — запричитала старушка. — Как ты меня напугал! Я подумала, что медведь откуда-то взялся. Едва винтовку со стены не сорвала.

Пока Джеймс хохотал и по-приятельски хлопал меня по спине, Нэнси куда-то исчезла и вернулась в сопровождении двух соседей. Посещение музея пришлось отложить.

Джеймс сам развел самовар. Он знал, куда сыпать угли и куда лить воду. Инструкции, которые я видел на витринах магазинов, не для него, а для тех, кто сравнительно недавно переселился на Аляску из какого-нибудь там Канзаса или Висконсина. И для тех парней с военно-воздушных и военно-морских баз, которых на Аляске немало. Кроме авиации и флота, тут расквартированы довольно крупные армейские силы.

Тем временем Нэнси показывала мне семейные фотоальбомы с пожелтевшими карточками, на которых усатые, бравые мужчины с винтовками в руках небрежно попирали ногой медвежьи туши; другие усатые, но изможденные мужчины в засаленных фетровых шляпах, присев на корточки у ручья, промывали в медных тазиках речной песок, по-видимому, в надежде найти крупицы золота. Еще какие-то мужчины с белыми от инея усами и бородами держались за спинку саней, в которые были впряжены восемь пар остроухих эскимосских собак.

И еще там была такая фотография: высокие заснеженные горы, несколько избушек в долине и длинные темные цепочки людей, тысяч людей, узенькими ручейками текущие по склону горы к избушкам. Это золотоискатели, хлынувшие на Аляску в последние годы прошлого века.

— Весной 1898 года в этом месте, — пояснил Джеймс, — под снежным обвалом в течение всего лишь нескольких минут погибло около 600 искателей счастья.

Но движение на Аляску продолжалось. Воротами на Аляску был Сиэтл. Не случайно набережная в Сиэтле называется «Аляскинский путь». Здесь был перевалочный пункт для тех, кто уходил в поисках счастья в «белое безмолвием. Бронзовая доска, привинченная к бетонному парапету набережной, гласит: «Историческое место. В 1897 году здесь была выгружена первая знаменитая тонна золота — началась золотая лихорадка на Аляске».

Когда-то через Сиэтл шла торговля США с Россией. Вообще-то русские исследователи и охотники бывали в этих местах еще задолго до того, как возник Сиэтл. Об «этом свидетельствуют исторические документы и кое-где сохранившиеся остатки русских поселений. «Хотя испанцы еще раньше плавали вдоль берегов нынешних штатов Орегон и Вашингтон, а также Канады, им это мало что дало, — пишет американский историк Джон Бэйклесс. — Тем временем русские мореплаватели Витус Беринг и Алексей Чириков в 1741 году достигли северо-западных берегов Нового Света, а Беринг, возможно, спускался на юг до широты 46 градусов».

Сиэтл — это имя индейского вождя, племя которого обитало в крайнем северо-западном углу нынешней территории Соединенных Штатов Америки. Примерно 120 лет назад здесь возник поселок белых пришельцев. Индейцы встретили «бледнолицых братьев» очень радушно. В честь гостеприимного вождя поселок из 24 бревенчатых избушек назвали Сиэтлом. Что потом стало с индейцами — в Сиэтле вспоминать не любят. Во всяком случае, вблизи современного Сиэтла, города с почти полутора миллионами жителей, нет индейской резервации: некого резервировать.

С большей охотой в Сиэтле вспоминают не наивного индейского вождя, а одного из первых поселенцев по имени Мэрсер. В шестидесятых годах прошлого века в Сиэтле было что-то около двух тысяч жителей, причем добрая половина из них мужчины-холостяки. Это были дюжие и мужественные парни-лесорубы, охотники, рыболовы, золотоискатели, сильно тосковавшие по семейному очагу и женской ласке. Предприимчивый Мэрсер отправился через всю страну на атлантическое побережье и через год вернулся с одиннадцатью девицами, желающими обзавестись семьей. Встречать невест вышел весь город. Как свидетельствуют исторические документы и письменные рассказы очевидцев, обросшие, неуклюжие женихи ужасно смущались и очень напоминали добродушных ручных медведей в праздничной мужской одежде. В тот же день в Сиэтле стало 11 холостяками меньше.

Через два года тот же Мэрсер привез в Сиэтл около сотни вдов солдат, павших на полях гражданской войны между Севером и Югом. На одной из вдов Мэрсер женился сам. Благодарные потомки увековечили имя Мэрсера в названиях одной из улиц Сиэтла, острова и главной автострады.

В самом дальнем краю «белого безмолвия», в полярной тундре, где снежные бури дуют со скоростью 160 километров в час, нашли нефть. Нашли и долго держали находку в секрете, чтобы, сохрани господи, не узнали другие нефтяные компании, чтобы не выдернули из-под носа сказочное богатство, спрятанное под слоем вечной мерзлоты на глубине 2600 метров.

Ученые, состоящие на службе у нефтяной компании «Атлантик ричфилд», в глубокой тайне подготовили для своих хозяев доклад о предполагаемых запасах нефти в заполярной Аляске. Первоначально эти запасы исчислялись в 5 миллиардов баррелей.[17] Затем заговорили о 10–15 миллиардах. Другими словами, под снегами Аляски лежит нефтяное месторождение в несколько раз больше техасского.

Хозяева «Атлантик ричфилд» пуще чумы боялись появления конкурентов. В глубокой тайне на железнодорожной станции Фэрбенкса разгружалось оборудование для бурения. Глухой метельной ночью первый санно-тракторный поезд с оборудованием ушел на север. Почти месяц понадобилось ему, чтобы добраться до поселка Прадхо-бэй. После этого решили использовать транспортные самолеты. Около 80 рейсов пришлось сделать огромному четырехмоторному «Геркулесу», прежде чем рабочие смонтировали в тундре первую буровую вышку. Подсчитано, что она обошлась компании чуть-чуть меньше миллиона долларов.

Но это еще не все. Когда начали бурить, выяснилось, что проходка каждого метра занимает чуть ли не в десять раз больше времени, чем в Техасе, и обходится раз в десять — двенадцать дороже. Длинной полярной зимой, когда температура падает до минус 60 градусов, бурильное оборудование требует непрерывного обогревания. Но оказалось, что не легче и летом, когда почва, состоящая почти на 80 процентов из воды, превращается в топкое болото.

Никто не знает, когда, в каком году «Атлантик ричфилд» пробилась наконец к нефти, когда забил ее первый черный фонтан. Все происходило в тайне. До той ночи, когда в аэропорту Фэрбенкса сел самолет, прилетевший из поселка Прадхо-бэй. Еще находясь в воздухе, пилот вызвал к посадочной полосе машины «Скорой помощи».

Из самолета на носилках вынесли закутанных в вату и марлю людей. Они были обожжены. Как выяснилось, при взрыве нефтяного газа. Так тайна «Атлантик ричфилд» перестала быть тайной. Аляску затрясла нефтяная лихорадка.

Теперь над тундрой все чаще и чаще слышался шум моторов самолетов и вертолетов. К берегу Ледовитого океана мчались собачьи и оленьи упряжки. Нефтяные монополии слали за Полярный круг своих разведчиков. Агенты монополий не жалели денег, спаивали в кабаках Анкориджа и Фэрбенкса рабочих, прилетевших в отпуск с Прадхо-бэй: пьяный, как известно, болтлив. Кто-то рылся в сейфах «Атлантик ричфилд» и, как предполагают, сфотографировал бумаги компании, касающиеся аляскинской нефти.

Тем временем за Полярным кругом началась настоящая война между монополиями. Хозяева «Атлантик ричфилд» всерьез подумывали об установке около скважин зенитных орудий, чтобы отпугивать разведывательные самолеты конкурентов. Специальные посты, разбросанные в «белом безмолвии» от горного хребта Брукс до берегов океана, по радио предупреждали вооруженную охрану Прадхо-бэй о появлении в тундре таинственных собачьих упряжек и тракторов-вездеходов. Непрошеных гостей встречали молодцы с маузерами на боках и заворачивали назад. Дело доходило до кровавых драк и даже перестрелок, о которых, впрочем, никогда не сообщалось в газетах.

— Волки в тундре ведут себя благороднее по отношению друг к другу, чем нефтяные компании, — вздохнул местный журналист, рассказывавший мне всю эту историю.