Голубоглазый дьявол (ЛП) - Клейпас Лиза

- ..мои братья идут по его стопам. Это его дурная кровь. В прошлом месяце я вытаскивал Кевина, я заплатил семье девочки, чтобы они не предъявили обвинения…

- Это не твоя ошибка, - сказала я , но он меня не слышал.

- Проклятые ублюдки. Все мы. Не имеющий смысла белый хлам.

- Нет.

Каждый его вдох был отчетливо слышен.

- Прежде чем я оставил отца в гостинице сегодня вечером, он сказал мне… - Харди остановился, его сотрясала дрожь с головы до кончиков пальцев. Его качало. Господи, он был совсем пьян.

- Сказал тебе что? – прошептала я, - что, Харди?

Харди помотал головой.

- Хэвен, - его голос был низким и гортанным, - Уйди. Если ты останешься… Я не в себе…Я буду использовать тебя. Причиню тебе боль, понимаешь? Убирайся к черту!

Я не думала, что Харди был способен причинить мне вред, как, впрочем, и любой другой женщине. Но правда была в том, что я не была в этом полностью уверена. В тот момент он походил на большого страдающего зверя, готового порвать любого, кто подошел бы к нему. И это было моим проклятьем после развода с Ником. Я была пуганой вороной. Я все еще жила под гнетом своего гнева и своих страхов. Но в жизни бывают моменты, когда надо либо переступить черту, либо потерять свой шанс навсегда. Если Харди способен был причинить мне вред, я должна была узнать это теперь.

От адреналина, побежавшего по венам, у меня закружилась голова. Хорошо же, ты, ублюдок, думала я с мрачной яростью и любовью. Абсолютной, обжигающей любовью, которая в тот момент была нужна ему больше всего, и он меньше всего этого хотел. Давай увидим то, что мы имеем.

Я шагнула в темноту и закрыла дверь.

Харди был на мне в ту же секунду как щелкнул замок. Я услышала стук, упавшего из его рук стакана. Я была захвачена и придавлена к двери двумястами фунтов тяжело дышащего мужчины. Он дрожал, его руки были слишком напряжены, а воздух с трудом выходил из легких. Он смял мои губы поцелуем, непристойным и грубым, продолжавшимся несколько минут, пока дрожь в его теле не ослабла, и о мой живот не стала тереться тугая выпуклость. Все эмоции, гнев, горе, ненависть к себе, потребность в ком-то, нашли выход в чистом незамутненном вожделении.

Он стянул с меня футболку, отшвырнув её в сторону. Пока он срывал с себя рубашку, я двинулась вслепую к гостиной, желая не убежать от него, а лишь найти место удобнее, чем пол в прихожей. Я услышала ревнивый рык и была схвачена сзади. Харди распластал меня по спинке дивана, нагнув вперед, и рванул трико вниз. Я покрылась гусиной кожей и почувствовала, как ледяной комок паники скручивает мой живот. Это было слишком похоже на то, что сделал Ник. Призраки прошлого колебались, ожидая, чтобы ударить. Но я стиснула зубы и напрягла каждый мускул. Харди стоял позади меня, и я чувствовала горячую кожу его тяжелого напряженного стержня между бедер. Я спрашивала себя, насколько далеко отсюда Харди, чтобы помнить, что я боялась делать это так, что именно так меня изнасиловали. Может, он делал это нарочно, чтобы наказать меня, заставить ненавидеть его? Он провел рукой вдоль моего позвоночника, и я услышала, как изменилось его дыхание.

- Продолжай, черт тебя побери, - сказала я, срывающимся голосом, – Продолжай. Сделай это.

Но Харди не пошевелился, не считая его руки на моей спине. Рука двигалась вверх и вниз, потом скользнула вдоль талии к моему животу. Он наклонился ко мне, и моя грудь легла в его вторую руку, словно в чашу. Его губы коснулись моих плеч, заскользили вниз по позвоночнику, он стонал и целовал меня, в то время как его пальцы спустились ниже, раскрывая меня. Я задохнулась, расслабляясь и уступая. Я представила его руку с этими звездообразными шрамами на ней…, когда мы были в постели в последний раз, я поцеловала каждую крошечную отметину. И вспомнив, я стала влажной, беспомощно отвечая на прикосновения, аромат, теплоту, которые стали такими родными.

- Сделай это, - сказала я снова, задыхаясь.

Он, казалось, не услышал, поглощенный лаской мягких складок у него под пальцами. Его ноги слегка нажали на мои бедра, раздвигая их шире. Последние следы страха таяли. Я подалась назад, дрожа, чувствуя его жесткую длину. Но он не дал мне того, чего я хотела, продлевая мучительную агонию, пока я не вцепилась в бархат дивана, издавая рыдающие всхлипы. Темнота обернулась вокруг нас прохладным покрывалом, в то время как Харди сконцентрировался на мне. Я всхлипывала, всем существом сосредоточившись в том месте, где были его пальцы, и мои внутренние мускулы сокращались в мучительном ожидании. Он сделал первый толчок, и восхитительное ощущение наполненности окатило волной наслаждения, он вошел еще глубже, в то время как его рука оставалась внизу, поглаживая и поглаживая. Он опустил меня на пол, поставив на колени и прижав к груди. Моя голова склонилась к его плечу. Я поднималась и опускалась, издавая стоны в ритме скольжения тел, пока острое наслаждение не взорвалось внутри, затопив жаркой волной.

Харди позволил мне опереться о свои бедра, крепко прижимая к себе.

Когда мое дыхание замедлилось, он отнес меня в спальню, его власть была бесспорной. Он был абсолютно доминирующим. Это таило в себе некоторую угрозу и в то же время возбуждало и заставляло верить, и это ошеломляло. Я должна была выяснить почему…Я должна была понять…но я не могла думать, пока его руки были на мне. Он встал на колени на кровать и приподнял мои бедра.

Это было словно медленное погружение, одна его рука опустилась к влажному треугольнику между моих бедер. Его поглаживания и поддразнивания, пока он все еще держал меня на весу, с силой бросили меня в новые ощущения, на вершину наслаждения, освобождая и накрывая волной… вновь и вновь. Когда мое наслаждение, наконец, улеглось, Харди опустил меня на спину, я раскрылась для него, и он вошел в меня с силой, с дикими толчками. Я обвила его своими ногами, всем своим существом обожая ощущение его дрожащего тела на моем.

Задыхаясь, он перекатил нас обоих на бок. Я услышала, как мое имя закончило его вздох. Он долго держал меня в объятиях, прижимая ближе. Я ненадолго задремала, положив голову на сгиб его руки. Когда я проснулась, было еще совсем темно. По напряжению в теле Харди я поняла, что он тоже не спит. Я пошевелилась, чувствуя жаркий пульс его напряженной плоти, и разгораясь сама. Его губы покрывали поцелуями мою шею и грудь, словно пробуя их на вкус. Я подтолкнула его за плечи, и он перекатился на спину, позволяя мне оседлать его. Я чувствовала под собой его горячий тугой жар и медленно опустилась на него. Его дыхание со свистом вырвалось сквозь зубы. Он обхватил мои бедра руками, позволяя мне найти нужный ритм. Он принадлежал мне абсолютно… Я знала это, я почувствовала это в тот момент, когда он сдался. Я скакала на нем, давая ему это, и он стонал, двигаясь бедрами навстречу каждому нисходящему движению. Его рука скользнула между моих ног, лаская большим пальцем тугой комочек плоти, пока я не взлетела, и он последовал вслед, выгнувшись подо мной, пронзенный наслаждением. Его рука легла на мой затылок, притягивая к себе, чтобы поцеловать. Поцелуем, приправленным отчаянием.

- Как хорошо, - прошептала я позже в тишине, чувствуя потребность успокоить его, - Как хорошо.

Уже был почти день, когда я проснулась. Я была заботливо укутана в одеяло, а моя одежда, разбросанная вечером, была аккуратно сложена и висела на спинке стула. Я сонно позвала Харди, желая, чтобы он вернулся в постель. Но ответом мне была тишина, и я поняла, что он ушел, оставив меня одну. Я перекатилась на живот, подрагивая от необычных ощущений в теле. По моему лицу скользнула смущенная усмешка, когда я вспомнила предыдущую ночь. Я бы подумала, что это был долгий эротический сон, если бы мое тело не сообщало мне, что это определенно было явью. Я чувствовала себя до странности невесомой, наполненной почти лихорадочным счастьем. Эта ночь отличалась от всего, что я испытывала когда-либо прежде. Секс на новом уровне..более глубокий, более страстный, затронувший меня эмоционально также как и физически. И это затронуло Харди так же, заставив его до смерти напугаться. Я поняла, что Ник всегда расценивал секс, как своего рода подтверждение власти. Я никогда не была человеком для него и уж конечно не той, чьи мысли и чувства имели какое-то значение. В действительности, секс со мной был у Ника ни чем иным, как разновидностью мастурбации. Харди, даже, когда был не ладу с собой, занялся со мной любовью, думая о моих желаниях. И он впустил меня сквозь свои защитные барьеры, пусть и неохотно.