Просто вместе - Анна Гавальда

- Сколько оно стоит?

- 558 евро без НДС…

- Нехило… А… Напрокат его взять можно?

- Эту модель - нет. Напрокат мы даем другое - оно прочное, хоть и тяжелое. Но… Полагаю, у мадам есть страховка… Вам ничего не придется платить…

Ей показалось, что она беседует с двумя помешанными старыми девами.

- Вы получите кресло бесплатно! Сходите к своему врачу и возьмите у него рецепт… Учитывая ваше состояние, проблем не будет… Вот, держите… В этом буклете указаны все параметры… Вы наблюдаетесь у терапевта?

- Э-э-э…

- Если возникнет необходимость, покажете ему вот этот код: 401 А 02.1. Все остальные проблемы решит НКМП [69] …

- Конечно… А… Что это такое?

Как только они вышли на улицу, Полетта «поплыла»:

- Если ты поведешь меня к врачу, он отошлет меня назад, в приют…

- Эй, Полетточка, крошка моя, спокойно… Ни к какому врачу мы не пойдем, я всех докторов ненавижу не меньше вашего, придумаем другой выход…

- Они меня найдут… Найдут… - плакала старушка.

Есть она не захотела и всю вторую половину дня провела в постели.

- Что с ней? - встревожился Франк.

- Да ничего. Мы ходили в аптеку, насчет кресла, и, как только провизорша заговорила о визите к врачу, она расстроилась…

- Насчет какого такого кресла?

- На колесиках…

- Зачем это?

- Чтобы ездить, идиот! Путешествовать по миру!

- Что еще ты, черт возьми, придумала? Бабке здесь хорошо! Зачем трясти ее, как бутылку газировки?

- Эй… Ты начинаешь меня утомлять! Давай подключайся. Подтирай ее время от времени - сразу мозги встанут на место! Мне нравится заботиться о твоей бабушке, она прелесть, а не старушка! Но я не могу жить без движения, мне нужно гулять по улицам, дышать воздухом, проветривать мозги, ясно тебе?! У тебя сейчас все классно складывается, так? Все путем, да? Вам - Филу, Полетте, тебе - хватает пространства этого дома: поели, поработали, поспали… А я - другая! Я начинаю задыхаться в четырех стенах! Кроме того, я люблю ходить, и хорошие деньки на подходе. Так вот, повторяю, мне нравится работать сиделкой, но при одном условии: я хочу путешествовать! В противном случае выкру…

- Что?

- Ничего!

- Не стоит так возбуждаться…

- Еще как стоит! Ты так эгоистичен, что, если я не буду орать как резаная, пальцем о палец не ударишь, чтобы мне помочь!

Он ушел, хлопнув дверью, она закрылась у себя, а когда вышла из комнаты, они что-то делали у входной двери. Полетта была на седьмом небе от счастья: любимый внук заботится о ней.

- Давай, девочка моя, садись. Тут ведь все как в мотоцикле: хочешь хорошо ездить - отладь его заранее…

Он сидел на корточках и дергал за ручки и рычаги.

- Ноги на месте?

- Да.

- А руки?

- Высоковато…

- Так, Камилла, иди сюда. Рикшей будешь ты, так что ручки отрегулируем по тебе…

- Отлично. Мне пора… Проводите меня до работы, проведем испытание…

- Оно помещается в лифт?

- Нет. Нужно его сложить, - занервничал он… - Ничего страшного, бабуля вроде не парализована, или я ошибаюсь?

- Тррр, тррр… Пристегни ремень, Фанжио [70] , я опаздываю.

В парке они развили гоночную скорость, и, когда остановились на светофоре, волосы у Полетты растрепались, щеки раскраснелись.

- Ладно… Оставляю вас, девочки. Как доберетесь до Катманду, пришлите мне открытку…

- Эй, Камилла! Не забыла про вечер?

- Ты о чем?

- О блинах…

- Черт!

Она прикрыла рот ладошкой.

- Я забыла… Меня не будет.

По лицу Франка Камилла поняла, как он расстроился.

- Это правда важная встреча… По работе… Я не могу отменить…

- А как же Полетта?

- Я попросила Филу подменить меня…

- Ладно… Тем хуже для тебя… Съедим все сами…

Он стоически перенес удар и удалился, виляя бедрами.

Ярлык новых трусов натирал поясницу.

14

Матильда Даенс-Кесслер была самой красивой женщиной из всех, кого Камилла встречала в жизни. Очень высокая - намного выше мужа, очень худая, очень веселая и очень образованная. Она ступала по нашей маленькой планете без страха и сомнений, интересовалась всем на свете, умела удивляться самой малой малости, все ее забавляло, возмущалась она - если возмущалась! - этак походя, с ленцой, в разговоре то и дело легонько касалась рукой руки собеседника, никогда не повышала голос, в совершенстве владела четырьмя или пятью языками и более чем умело пряталась за обезоруживающей улыбкой.

Матильда была так прекрасна, что Камилле никогда не приходило в голову нарисовать ее…

Это было слишком рискованно. Матильда была слишком живой.

Впрочем, нет, рисовала - однажды, небольшой набросок. Ее профиль… Пучок и серьги… Пьер украл у нее рисунок, но это все равно была не она. Недоставало низкого голоса Матильды, ее блеска и ямочек на щеках, когда она улыбалась.

Матильда была доброжелательной, надменной и беззастенчиво-свободной - как все, кто вырос в богатых семьях. Ее отец был знаменитым коллекционером, она всегда жила среди красивых вещей и никогда ничего не считала - ни деньги, ни друзей и, уж конечно, ни врагов.

Она была богата, Пьер - предприимчив.

Она молчала, когда он говорил, и сглаживала его неловкости, стоило ему отвернуться. Пьер находил и обтесывал новичков. Этот человек никогда не ошибался - именно он раскрутил Вулиса и Баркареса, а Матильда занималась тем, что удерживала их при себе.

А удержать она могла любого.

Их первая встреча - Камилла прекрасно помнила тот день - произошла в Школе изящных искусств, на выставке курсовых работ. Матильду и Пьера окружала особая аура. Грозный торговец и дочь Витольда Даенса… На их приход надеялись, их побаивались, с тревогой ждали их реакции. Она почувствовала себя жалкой букашкой, когда они подошли поздороваться с ней и ее убогими дружками… Она опустила голову, пожимая им руки, прошептала несколько восторженных слов и при этом судорожно искала взглядом, куда бы спрятаться.

Это случилось в июне, почти десять лет назад… Ласточки устроили концерт во дворе школы, а они пили дрянной пунш, благоговейно внимая речам Кесслера. Камилла не слышала ни единого слова. Она смотрела на его жену. В тот день на той была синяя туника, подхваченная широким серебряным поясом: стоило Матильде шевельнуться, и крошечные бубенчики начинали звенеть, как безумные.

Любовь с первого взгляда…

Потом они пригласили их в ресторан на улице Дофин, и в самом конце обеда с обильными возлияниями один приятель начал приставать к Камилле, уговаривая показать им свой альбом. Она наотрез отказалась.

Несколько месяцев спустя она снова пришла на встречу с ними. Одна.

У Пьера и Матильды были рисунки Тьеполо, Дега и Кандинского, но у них не было детей. Камилла так никогда и не осмелилась спросить почему и без раздумий кинулась в расставленные силки. Но она разочаровала охотников, и петля удавки ослабла.

- Что ты творишь? Ну что ты творишь? - орал Пьер.

- Почему ты так себя не любишь? Ну почему? - мягко вторила мужу Матильда.

И она перестала ходить на их вернисажи.

Когда супруги оставались одни, Пьер в отчаянии вопрошал:

- Почему?

- Она обделена любовью, - отвечала его жена.

- Это мы виноваты?

- Все…

Он стенал, положив голову ей на плечо:

- Боже… Матильда… Раскрасавица моя… Почему ты позволила ей ускользнуть?

- Она вернется…

- Нет. Она все испортит…

- Она вернется.

Она вернулась.

- Пьера нет?

- Он обедает со своими англичанами, я не сказала, что ты придешь, мне хотелось спокойно с тобой поговорить… Скажи-ка… Ты… ты что-то принесла? - она наконец заметила ее папку.

- Нннет, пустяки… Кое-что, ерунда… Я ему обещала…

- Можно посмотреть? Камилла ничего не ответила.

- Я хочу его дождаться…

- Это твое?

- Ну-у-у…

- Господи! Когда он узнает, что ты приходила не с пустыми руками, то просто взвоет от отчаяния… Пожалуй, я ему все-таки позвоню…

- Ни в коем случае! - вскинулась Камилла. - Не стоит! Говорю вам, это пустяк, вроде квитанции об оплате жилья…

- Прекрасно. Ладно, идем к столу.

Все в их доме было красивым - вид из окна, мебель, ковры, картины, посуда и тостер - все! Даже сортир у них был дивной красоты. Висевший на стене гипсовый слепок украшало четверостишие Малларме, которое поэт сочинил, сидя в своем туалете:

Облегчая свое нутро,

Ты не смотришь в окно,

Но можешь петь и покуривать трубочку,

Не хватаясь за тумбочку.

В самый первый раз она чуть не рухнула от изумления: